Дмитрий ЕМЕЦ ТАНЯ ГРОТТЕР И ТРОН ДРЕВНИРА
– Ты его обидел, – сказала Таня.
– Я? Мамочка моя бабуся! – взвился Баб-Ягун. – Да я даже рта не успел открыть! Думаешь, приятно, когда тебя так поливают? Тут стараешься, носишься всю ночь, высунув язык, как придушенный немейский лев, а он…
Таня открыла футляр и заботливо проверила, хорошо ли натянуты струны у контрабаса. Потом отправилась в большую комнату и сунула футляр под диван. А то еще Пипа проснется и будет рыться в нем, надеясь найти контрабас и послушать магическое радио.
Ягун хвостом ходил за Таней, не понимая, что она собирается делать.
– Как ты считаешь, у тети Нинели есть маковые зерна? – задумчиво обратилась к нему Таня. – Сходи к ней, она к тебе лучше относится.
– Маковые зерна? – поразился Ягун. – Ты хочешь сказать, что собираешься..?
– А почему бы и нет? Будет лучше, если невидимки осенью размажут нас, как масло по бутерброду?
Пожимая плечами, Баб-Ягун отправился на кухню, где тетя Нинель как раз приканчивала свой третий за сегодняшний день диетический ужин. Вскоре он вернулся наполовину разочарованный, наполовину удовлетворенный.
– Странная у тебя тетка! Стоило мне заикнуться о маке, как она почему-то взбесилась. Зато дала пакет сухого гороха. В счет завтрака, обеда и ужина, – сообщил он.
Подождав, пока Дурневы улягутся спать и все окна в соседних домах потухнут, Таня и Ягун разом произнесли Торопыгус угорелус, чтобы не тратить обе сегодняшние искры.
«« ||
»» [162 из
292]