Д.Емец - Таня Гроттер и трон древнира
— Вы видели, какие у него уши? А с другими ушами нельзя было найти? Мамуль, не пускай их! Это будет для меня дурной пример! — запищала она.
Услышав мнение своей доченьки, дядя Герман решительно выдвинулся на площадку и, воздев свою скелетообразную длань, указал на лестницу.
— Вот отсюда! Чтоб я больше вас не видел! Живите на вокзале, на помойке, а сюда дорогу забудьте! — гаркнул он.
Таня прижала к себе контрабас. Она готова была жить и на вокзале, лишь бы подальше от семьи своего дальнего родственничка, но Поклеп пообещал, что будет проверять каждого ученика раз в три дня. И горе тому, кого не окажется на месте. «Не хватало еще, чтоб вы применяли магию на улице и в общественных местах!» — заявил он.
— А ну марш, а то охрану позову! Нинель, звони! — снова крикнул дядя Герман. Выталкивать Таню сам он не решался: помнил, чем это завершилось когда-то, когда он попытался влепить ей затрещину.
Баб-Ягун вопросительно посмотрел на Таню. Он уже понял, что остаться у Дурневых обычным, неволшебным способом не удастся. Таня кивнула. Она тоже была согласна с тем, что другого выхода нет.
— Рукли-букли-симпапукли! — вполголоса сказал Баб-Ягун.
Его кольцо сверкнуло зеленой искрой. Прежде чем погаснуть, искра быстро коснулась голов дяди Германа, тети Нинели и Пипы.
Рукли-букли-симпапукли было заклинание симпатии. Сложное заклинание, которое проходили не раньше третьего года. Симпатия измерялась в людоедских дозах. Другими словами, силы одного заклинания обычно хватало, чтобы один голодный людоед, почти уже нанизавший тебя на вертел, стал твоим лучшим другом.
Но Дурневы почему-то не спешили становиться их лучшими друзьями.
«« ||
»» [143 из
283]