Д.Емец - Таня Гроттер и трон древнира
«Спящий Красавец!» — едва не воскликнула она, но вовремя вспомнила о страшной клятве, которую давала Тарараху. Разрази громус — не то заклинание, с которым можно шутить.
Стоило Тане подумать о Спящем Красавце, как такса внезапно завыла еще громче, еще безутешнее. Осколки стекла, торчавшие в раме, как драконьи зубы, осыпались. В комнату воинственно влетела ржавая шпага и, проскользнув между Таней и Ягуном, улеглась в ящик рядом с короной и сапогами, которые дядя Герман все же снял в ту ночь по просьбе тети Нинели.
— Ого, холодное оружие! Да твой дядя Герман просто воин: и шпага у него, и ятаганчик! — фыркнул Ягун.
Однако дотрагиваться до шпаги он предусмотрительно не рискнул, тем более что разбросанные по клинку пятна ржавчины весьма походили на старые следы крови.
— Дорого бы я дал, чтобы понять, что тут произошло, пока мы, как два психа, гонялись за горошинами! Жаль, не у кого спросить, что он тут искал, — сказал Ягун.
Он вспомнил было о Дедале, но тотчас сообразил, что книжный призрак может рассуждать лишь о том, что описано у него в «Искусстве драконбола». Исключение составлял только Гуго Хитрый, но он был похищен.
Решив проверить еще раз, все ли на месте, Таня открыла футляр. Ее рука привычно скользнула в потайной карман. Ее секретный дневник, кое-какие косметические мелочи, письма от Ваньки и Медузии... Маловероятно, чтобы ночной гость приходил за этим.
Опуская крышку, Таня случайно сделала это слишком резко. Футляр перевернулся. Из другого — не потайного даже, а самого обычного, предназначенного для нот кармана выскользнули полотенце и гребень — загадочный дар Лукерьи-в-голове-перья...
***
Ни Таня, ни Баб-Ягун не знали (да никогда и не узнали!), что один невольный свидетель ночного визита все же был. В соседней квартире под столом прятался генерал Котлеткин, дрожавший ничуть не меньше таксы. Бедняге не так давно суждено было пережить тяжелейшее потрясение в его жизни.
«« ||
»» [162 из
283]