Д.Емец - Таня Гроттер и трон древнира
Добровольцев оказалось немало. Среди них — Таня и Ванька Валялкин, решившие, что лучше сразу отмучиться, чем весь день трепать себе нервы и спрашивать у всех выходящих: «Как ты? Свирепствует?» Зато Баб-Ягун решил отправиться последним и взять Медузию измором.
— Мамочка моя бабуся! Уж я-то знаю: надо тогда отвечать, когда преподаватель от усталости под стол сползает. Помните, как я в прошлом году Зубодериху подловил? Пришел последним. Она уже едва живая сидит, а я ей: «Ура, наконец-то мой любимый предмет! Можно к двум вопросам еще один дополнительный получить?» Зуби мне с перепугу пятерку влепила и бегом за дверь. А я-то и на трояк с натяжкой знал... — рассуждал Ягун, но мало кто его слушал. У каждого была своя система.
Самым первым отвечать помчался, как ни странно, не Шурасик, освобожденный от экзаменов, и даже не Лоткова, а... Гуня Гломов, Он надеялся, что по установившейся традиции Медузия поставит первому смельчаку оценку на балл выше, чем он заслуживает. «2+1=3. Вполне проходной балл. Жить можно!» — рассуждал Гломов.
— Милости просим! — пожав плечами, пригласила его Медузия.
Когда пять минут спустя Гуня вышел, все бросились к нему.
— Ну как, сработало?
— Не особенно. 1+1=2. Без права пересдачи. Еще две пары — и меня стопудово оставят на второй год, — кисло сообщил Гуня.
— А чего ты так глупо ржал? — спросила Рита Шито-Крыто.
— Мне достался куриный бок и тетки-лихорадки... Про лихорадок я не знал и стал сразу отвечать про куриный бок. Обрадовался, что вопрос легкий. Он, мол, с перьями и все такое... А потом выяснилось, что я невнимательно прочитал. Ей нужен был не бок, а куриный бог...
Таня вытянула билет, где первый вопрос был про Соломона и Китовраса, а второй про Кострубоньку. Про Китовраса она знала неплохо, например то, что он был кентавр, а вот с Кострубонькой дело обстояло хуже. Если она что-то и помнила, так только то, что его нужно все время задабривать.
«« ||
»» [176 из
283]