Д.Емец - Таня Гроттер и посох волхов
— Я, правда, раньше не шибко часто расчесывался, а тут вдруг захотелось, а нельзя... Панымаешь, обыдно, да?! — говорил Ягун, передразнивая кого-то из лопухоидов. Он, подобно многим в Тибидохсе, часто ловил их радиоволны, особым образом настраивая зудильник.
Поклеп, язвительность в котором бурлила и клокотала, как лава в кратере вулкана, в поисках, на ком бы отыграться, нашел у себя в столе доклад Тани по мировому древу и раскритиковал его в пух и прах. Сам забавное, что раньше он отнесся к докладу нейтрально, а теперь вот его запоздало осенило, что работа не отвечает канонам идеального черномагического сочинения, принятым в 1366 году на Лысой Горе.
— Для белого отделения это, возможно, и сошло бы, но для темного... Не чувствуется дополнительной литературы, раз. Стиль кошмарный, два. Написано как курица лапой, три. Мысль прыгает, четыре. Ошибок полно, пять, — перечислял завуч, с удовольствием загибая пальцы. — И, наконец, самое грубое упущение — Алатырь! У тебя в докладе ничего нет про Алатырь!
— Про Алатырь? Это такой бел-горюч камень? — переспросила Таня. Она слышала об Алатыре от Гробыни той ночью, когда Склепова пыталась влюбить ее в Пуппера.
Завуч улыбнулся мелкими, острыми, как у хорька, зубами.
— Скверно, Гроттер, скверно! Поверхностные знания самые опасные! Я вижу, ты не брала у джинна Абдуллы «Голубиную книгу» На чем, по-твоему, растет мировое древо? На гумусе? На минеральных удобрениях? У компостной ямы? А, Гроттер?
— Не знаю, — буркнула Таня,
— То-то и оно! В «Голубиной книге» ясно сказано, что посреди моря-океана, на острове Буяне, лежит пуп земли, всем камням отец, бел-горюч камень Алатырь, и растет на нем мировое древо, и текут из-под него целебные ключи... Так-то, Гроттер! Если я не ставлю тебе два, то лишь потому, что журнал не успел еще вычеркнуть твою фамилию из списков белого отделения и занести ее в списки темного. Но я лично прослежу, чтобы он слишком не возился.
Темные маги отвратительно заржали. Они обожали, когда кому-то из белых или особенно из бывших белых устраивали выволочку. Таня почувствовала, что краснеет — краснеет как-то совсем глупо, пятнами. И даже ее хваленое чувство юмора почему-то уже не спасало. Она готова была выскочить из класса, как вдруг Ванька Валялкин громко и вызывающе спросил, обращаясь к Поклепу:
— Доклады, конечно, дело хорошее. А просто для истины... Это правда, что мирового древа больше нет? Что его спилили или оно погибло? И что вы с этим как-то связаны?
«« ||
»» [124 из
267]