Д.Емец - Таня Гроттер и посох волхов
«Вот так дела! А Клепа-то наверняка применяет магию вуду! А еще светленьким прикидывается! — с восхищением подумала Склепова. Вслух она, однако, благоразумно ничего не сказала и даже на всякий случай прошептала заклинание, блокирующее подзеркаливание.
После занятий Таня бродила в одиночестве по дальним коридорам Жилого Этажа. Сюда она никогда прежде не забредала — эта часть башни была закреплена за темным отделением, и светлые маги предпочитали держаться отсюда подальше.
Внезапно оттуда, где коридор смыкался с глухой полу — круглой стеной башни, Таня услышала гул голосов и сообразила, что нечаянно оказалась рядом с гостиной темных...
Кроме общей для учеников светлого и темного отделений гостиной, темные давно уже — еще несколько столетий назад — облюбовали для тайных собраний один из угловых залов Жилого Этажа. Это был асимметричный зал со скошенным потолком и единственным узким окном-бойницей, через которое снаружи проникал свет. Пробиваясь сквозь стекло, свет таинственным образом дробился на несколько разной яркости островков, которые в первой половине дня смещались к центру зала, а под вечер — к резным, с высокими спинками скамьям, на которых обычно сидели темные.
Проникнуть в темную гостиную ученику белого отделения было невозможно. Хотя ход в него не был защищен заклинаниями и фиолетовыми завесами, в одну из ниш в стене был вмурован громадный кувшин с дэвом. Неизвестно, откуда притащили темные этот долго пролежавший в земле кувшин и сколько десятилетий назад это случилось, но любой белый маг, оказавшийся хотя бы в десятке метров от него, мгновенно ощущал сосущий страх. Сердце его сжималось, и он готов был бежать сломя голову. Разумеется, всей школе об этом было известно, и никто из белых в те края не заглядывал. Темные же ученики на против, охотно бравировали и порой демонстративно об снимались с кувшином. для светлого же мага это было равносильно тому, как если бы лопухоид забрался в атомный реактор, чтобы поджарить там, шашлык.
Таня вспомнила о кувшине слишком поздно, лишь когда в грудь ее толкнула холодная, упругая волна ненависти. Кувшин был близко — смертоносно близко. В мозгу вспыхнула сотня углей, стремящихся растворить и уничтожить саму ее сущность, Таня пыталась сопротивляться, поставила магический блок, но давящая ее сила с легкостью смела его. Девочке казалось, что она проваливается в омут — стремительный, засасывающий, — Твоя смерть будет мучительной и долгой! Я буду убивать тебя медленно! — услышала она.
— Я не хочу умирать!
— Никто не хочет умирать, но все равно приходится. Богатым и бедным умным и глупым праведным и грешным! Зачем откладывать? Почему бы тебе не умереть сейчас, глупая белая девчонка с черного отделения? В жизни будет немало темных минут, немало искушений и страданий, а так ты сможешь их избежать. Сейчас я, дэв смерти, спою тебе пес-с-ссню с-с-с-с-с-смерти... Ты услышишь ее начало, но не услышишь конца.
Таня упала. Он не могла стоять. Голову пронзала острая боль. Она ничего уже не видела и не слышала, лишь чувствовала рукой холодную глину кувшина. должно быть, дэв заставил ее тело помимо волн подползти к нему. Сопротивляясь затягивающему ее омуту смерти, Таня подняла перстень.
Дэв затянул что-то низкое и однообразное. С каждым новым звуком в Тане оставалось на глоток жизни меньше. Она чувствовала, как мелеет, опустошается и угасает.
«« ||
»» [127 из
267]