Д.Емец - Таня Гроттер и посох волхов
5. Хранить все тайны темного отделения.
Чуть ниже явно почерком Склеповой было приписано еще одно правило: «Гроттершу в гробик» Интересно, Гробыня когда-нибудь угомонится? Это уже даже скучно! подумала Таня, когда пришла в себя настолько, что вновь смогла испытывать любопытство.
Уже неделю, чтобы подурачить Гробыню, малютка Гроттер притворялась влюбленной в Пуппера. Она купила себе календарик с Гурием, изданный на Лысой Горе, и каждый вечер рассматривала его минут по десять, изредка исторгая страстные вздохи и принимаясь осыпать его поцелуями. Гробыня была очень довольна такими результатами и приписывала все действию своей магии: откуда ей было знать, что Таня просто представляет себя Пипой.
Однако новости, приходившие из Англии, были для Склеповой неутешительными. Что ни день от Пуппера к Тане прилетали все новые купидончики с цветами и конфетами. Разгневанная Гробыня швыряла в них подушками и запуками, натравливала на них скелет Дырь Тонианно, да только никакого проку от этого все равно не было.
Дырь Тонианно, назойливо размахивающий руками, быстро надоедал купидончикам, и они пускали в него свои стрелы, которые, пролетая между ребрами скелета, вонзались в шкаф. Заряд романтики, содержавшийся в стрелах, был так значителен, что на шкафу, несмотря на осень, набухали почки, и, пытаясь зацвести, он выбрасывал ветви и бутоны.
Кроме того, в последнее время Пуппер пристрастился писать письма — такие пространные, что Таня порой сомневалась, пишет ли он их самостоятельно или заколдовывает перо, чтобы оно писало за него, а сам забывает вовремя оттащить перо от бумаги. Письма, одно длиннее другого, можно было обнаружить почти в каждом букете. Порой страдающий от любви Пуппер писал даже по два письма зараз и тогда одно обязательно прятал в коробку с конфетами. А однажды он так разошелся, что этого по казалось ему мало и он раскаленным гвоздиком выжег на каждой шоколадной конфете свои инициалы ГП которые Таня потом кое-где исправила на воображая... ну, разумеется, Генку Бульонова.
Нет, Пуппер явно не собирался забывать Таню и предавать ее, и Склепову это начинало уже тревожить.
Несколько минут спустя Таня оправилась настолько, что гул голосов перестал быть для нее просто гулом, похожим на морской прибой, и, распавшись на отдельные составляющие, обрел какой-то смысл. Теперь она могла слышать, о чем говорят темные.
— Эти светлые маги совсем зазнались! Надо им какую-нибудь пакость сделать. Разом всем! — услышала Таня унылый голос Демьяна Горьянова.
«Чья б корова мычала!» — подумала Таня. Насколько она помнила, Горьянов всегда мечтал об одном и том же — сделать светлым магам гадость, да только для этого тоже нужны какие-то мозги. Он же даже Ягуна протаранить не мог без того, чтобы не врезаться в купол. Да, скверно быть тусклой личностью, но еще нелепее быть при этом пакостливым и злым. Ничто так сильно не подчеркивает ничтожество.
«« ||
»» [129 из
267]