Д.Емец - Таня Гроттер и посох волхов
Катя фыркнула, но все же, как показалось Ягуну, покосилась на него с некоторой тревогой. Ягун, обладавший почти феноменальным чутьем на такие вещи, к восторгу своему, ощутил, что его акции поднялись сразу на десяток пунктов Другое дело, что их курс изначально был мизерным. Слишком уж много поклонников вертелось вокруг Кати. Лоткова же по-настоящему так ни в кого и не была влюблена.
— В самом деле не вернетесь? — томно спросила Гробыня. — Гроттерша, лапочка, я тебя умоляю: постарайся упасть над океаном с контрабаса! Я попытаюсь пережить эту утрату!
Зато изображенный на календарике Пуппер, услышав об опасном перелете, страдая посмотрел на Таню и послал ей воздушный поцелуй.
— Склеп, он нам изменил! Двум таким красивым девушкам! Ну, держись, изменщик коварный! — возмутилась Лоткова, вновь принимаясь щекотать Гурия куриным перышком.
Пуппер уныло заржал. Чувствовалось, что обе поклонницы основательно его достали.
Таня оглянулась на своих друзей. Ванька и Ягун, одетые в бараньи тулупы, смахивали на Бобчинского и Добчинского такие же деловитые неуклюжие толстячки.
Таня знала, что сама она выглядит не менее забавно. Ягге, узнав, что они улетают, в последний момент возникла, как из под земли, и намазала всем троим щеки медвежьим жиром.
— Очутитесь ночью на морозе — спасибо скажете! — проговорила она, нанося завершающий, самый энергичный мазок жира на нос отбрыкивающемуся Ягуну.
— Я уже сейчас скажу спасибо! Ты мне ноздри жиром залепила дышать нечем... — огрызнулся Ягун.
Таня почувствовала, что ее друг смущен. Шестнадцатилетний вымахавший Ягун был едва ли не вдвое выше своей крохотной бабуси и втрое ее шире, но она по-прежнему относилась к нему, как наседка к своему цыпленку. Избавиться от бабушкиной опеки Ягун пока никак не мог, а перед посторонними ему бывало неудобно. Вот и приходилось отстреливаться шутками.
«« ||
»» [155 из
267]