Д.Емец - Таня Гроттер и молот Перуна
Искры, посыпавшиеся из его перстня, окружили Гробыню плотным коконом. Спасаясь от ожога, она вынуждена была запахнуться в куртку и закрыть лицо. Несколько мгновений Склепова все еще стояла посреди зала, а потом ярко полыхнувшая красная вспышка унесла ее прочь, в мир лопухоидов.
— Поклеп! Разве нельзя было сделать это как-нибудь иначе. Деликатнее, мягче? — укоризненно спросила Великая Зуби.
Завуч злобно пробуравил ее маленькими глазками.
— Мягче? Вот и занялась бы сама! Можно подумать, один я знаю заклинание. Вечно на меня сваливают всю самую мерзкую работу, а потом упрекают в недостатке человечности. Ненавижу это проклятое ханжество! Если уж поставили меня расхлебывать грязь — я буду делать это как умею... Всем все ясно?
Он повернулся и вышел крупными шагами. Зал Двух Стихий быстро пустел. Ученики и преподаватели поспешно расходились не глядя друг на друга, будто невольно стали соучастниками преступления.
— Если я найду того негодяя, кто... который... сделал это с Гробыней, я его убью... — хрипло произнес Готфрид Бульонский.
На другой день утром Таня встала пораньше и заглянула к Ваньке. У нее была мысль — довольно неопределенная — посмотреть, как он спит и как он выглядит во сне. Однако Ванька нарушил ее планы. Он не спал. Он полусидел высоко на кровати, подложив под спину подушку.
— Привет! Я хочу тебе кое-что показать. Дай мне, пожалуйста, вон тот лист с тумбочки, а то не дотянуться, — попросил Ванька, кивая на загипсованную руку.
— Запросто. Хап-цап! — сказала Таня, выпуская искру.
Лист бумаги — самый обычный лопухоидный лист в клеточку — прыгнул к ней в руки, и она передала его Ваньке.
«« ||
»» [112 из
203]