Д.Емец - Таня Гроттер и молот Перуна
— Потерпи до начала апреля, и ты все увидишь сама! И постарайся не сбежать с поля до того, как материализуется последний игрок сборной вечности. Поверь, уже это будет немало, — негромко сказал он.
У Ритки от обиды перекосился рот, но Соловей не обратил на нее ни малейшего внимания.
— Запомните, все, что вы знали о драконболе до сих пор, ничто перед тем, что вас ждет, — заметил он. — Это даже не другой уровень игры, это нечто совсем иное. Для этих материализовавшихся призраков драконбол больше, чем спорт магов. Это их бессмертие — то, которое они для себя выбрали. После каждого мяча, забитого их дракону, тот из игроков сборной вечности, по чьей вине это произошло, навеки выбывает из команды и никогда больше не возвращается. Таковы правила. Пропустивший мяч не может дольше оставаться в сборной, какими бы не были его прежние заслуги. Всего один мяч — и он теряет право на вечность в драконболе. Возможно, поэтому они бьются как львы... Остальные команды в сравнении с ними — это болотные хмыри, угнавшие пару пылесосов, чтобы ночью лететь на шабаш.
— Если мы не сумеем выиграть — то хотя бы мяч забьем? — спросила Лиза Зализина.
Она стояла рядом с Таней, но упорно смотрела в другую сторону и вообще изо всех сил делала вид, что никого по имени Таня Гроттер не знает. Таня в свою очередь относилась к Лизе с не меньшей теплотой и называла ее не иначе как Бедная Лизон, отчего Зализину всякий раз передергивало.
Правда, сегодня Таня помалкивала. Она вдруг собразила, что если уйдет к Пупперу, то Ванька достанется Зализиной. ЕЕ ВАНЬКА ДОСТАНЕТСЯ БЕДНОЙ ЛИЗОН!!!
Размышляя об этом, Таня прослушала первые фразы Соловья и поймала лишь самый конец того, что он говорил.
— ...будем два раза в день по четыре часа. Я постараюсь, чтобы драконбол снился вам даже ночью. Если среди вас есть слабаки — они должны отсеяться еще на тренировках. Лучше сражаться в сокращенном составе, чем выводить на поле драконье мясо... А теперь пару слов о нашей новой тактике...
Печать Магщества на пергаменте ехидно замерцала. Приглядевшись к ней, Соловей буркнул дрыгус-брыгус, вдруг оглушительно свистнул ей в ухо. Да-да, именно в ухо! В тот же миг печать превратилась в толстого подслушивающего хмыря. Приседая от страха, оглохший хмырь торопливо умчался к ангарам. За ним с улюлюканьем гнались джинны.
Тренер покачал головой.
«« ||
»» [139 из
203]