Д.Емец - Таня Гроттер и молот Перуна
А Дурнев все полз и полз, ожидая роковой искры. Но Бриджит Магвузер пока медлила: должно быть, перстень с глушителем еще не остыл от предыдущего выстрела. Внезапно рука Германа наткнулась на что-то мокрое и холодное. Лягушачья кожица! Со смутной надеждой Дурнев схватил кожу и, комкая ее, на четвереньках кинулся на кухню.
Здесь он схватил зажигалку и поспешно поднес ее к лягушачьей кожице. Он сделал это как раз в тот миг, когда Бриджит Магвузер вбежала на кухню.
— НЕТ! Не делай этого, не смей! — крикнула она, но лягушачья кожа уже вспыхнула, точно пропитанная селитрой. Огонь охватил ее. Дурнев разжал пальцы, боясь обжечься. Секунду спустя кожа уже лежала на линолиуме горсткой пепла.
— А, проклятье! Этого я не предусмотрела! Срок магического самосглаза еще не истек! О нет, теперь я навеки останусь лягушкой! Прошу посмертно считать меня магйором! — корчась, крикнула Бриджит Магвузер.
Она попыталась напоследок выстрелить в дядю Германа убийственной искрой, но не успела произнести заклинания. Кольцо соскочило с ее пальца. Бриджит Магвузер уменьшалась на глазах. С нее спадала одежда. Несколько секунд спустя на полу замерла уже самая заурядная лягушка. Она не могла говорить и только маговразумительно квакала. Потом подпрыгнула и забилась под плиту. На том месте, где она сидела, на полу осталось витое колечко.
Дурнев поднял его и сунул в карман. Он понял, что победил. Вооружившись длинным ножом, он привязал его к раскладному спиннингу и издали срезал талисман на рукояти у бунтующей шпаги. В тот миг, когда отрезанный шнурок отпал, освобожденная шпага радостно распорола мешок и, отрубив головы у обеих шипящих кобр, прыгнула в ладонь к дяде Герману.
Дурнев надел корону, погрузил ноги в сапоги и, несмотря на пижаму, ощутил себя самым грозным воякой во всей Москве. Жаль только, его — никто не видел в этот момент, кроме одного дядюшки Сэма, от гнева разбившего зудильник в секретной лаборатории Магтагона.
***
Изматывающие тренировки были для Тани спасением. Она так уставала, что ни для чего другого у нее просто не оставалось сил. В том числе и для того, чтобы, страдая по Пупперу, делать глупости. Пару раз случалось, что посреди ночи она вскакивала с постели. Она испытывала дикое, пронзительное желание схватить контрабас и в одной ночной рубашке лететь по морозу к Пупперу, чтобы броситься к нему на шею. Но Таня никуда не летела, а, вспоминая, как мало времени осталось до утренней тренировки, падала лицом вниз на кровать и мгновенно проваливалась в сон. Вероятно, в эти самые мгновения Цирцея в Англии-ворожила над своим котлом, недоумевая, как русская девчонка способна противиться ее магии.
Новости из-за границы приходили самые противоречивые. Журнал «Сплетни и бредни» утверждал, что Пуппер уже ушел в магвостырь, «Голос из гроба» — что только собирается. «Безлунный магомолец» твердил, что он влюбился в симпатичную китаяночку и уже не только краснеет... «А вот это уже по-настоящему интересно», — добавляла Ритка Шито-Крыто, которая, собственно, одна и выписывала все эти журнальчики и магзетки. Всех, однако, превзошел «Лопухоид-таймс», запустивший утку, что в магвостырь ушла тетя Пуппера.
«« ||
»» [143 из
203]