Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
— Почему никто не взял с собой зудильник? Когда вы, наконец, будете в Тибидохсе? — спросило кольцо строгим голосом.
Бульонов испуганно молчал, торопливо пытаясь скрутить перстень с пальца, но тот, как назло, застрял. Генка уже понял, что с ним говорит хозяйка перстня, Медузия Горгонова, грозная дама с кафедры нежитеведения.
— Это что еще за игра в молчанку? — Кольцо грозно выстрелило искрой, превратившейся в рой серебряных ос.
— Нет, не надо! Уберите пчелок! — путаясь от ужаса в названиях, закричал Бульонов.
— КТО ЭТО? Это Бульонов? Геннадий? — Голос стал еще строже, еще суше. Бедному Генке померещилось, что он услышал даже змеиное шипение.
— Ды-ды-да...
— Исчерпывающий ответ. Примерно такого ответа я и ждала. Где Ужас и поручик? Чем занимаются эти бездельники?
— Мы... мы уже вылетаем.
— Надеюсь, это правда. Ночью лететь тяжело, а океан сегодня штормит... Ну, до встречи, если она произойдет! — мрачно сказал перстень. Вспыхнула еще одна искра, и осы, почти облепившие Генку, стекли на ковер каплями серебра.
Бульонов, спотыкаясь, метнулся к призракам. Безглазый Ужас все еще что-то бормотал, протягивая руки к тете Нинель. Мадам Дурнева, не избалованная мужским вниманием, тихо млела. Поручик Ржевский и перевоплотившийся Нижинский-Халявий страстно исполняли восточный танец с кинжалами. Эти родственные души нашли друг друга. Забытый же всеми дядя Герман сидел за диваном и трагически заламывал свои тонкие пальцы художника.
«« ||
»» [111 из
243]