Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
Цена: 55 дырок от бублика за один флакон и 100 дырок от бублика за два.
Пробная партия! Закажи уже сегодня, и завтра поклонниц от тебя будут отгонять веником!
«Насколько я знаю лысегорских магов, тут точно какой-то подвох, но я не могу понять какой! — подумал Шурасик, внимательно изучив последнее объявление. — Одно из двух: либо дохнуть как мухи девушки будут буквально, либо вместе с девушками одеколон привлекает и нежить... Однако все равно соблазнительно. Может, попытаться?» Неожиданно в читалке возник Жикин. Таинственно покрутив изящной, как набалдашник трости, головой, он быстро достал маленькое стеклышко и испытующе посмотрел сквозь него сперва на джинна Абдуллу, а затем на Шурасика.
Вот уже несколько дней Жикин жил в одной комнате с Генкой Бульоновым и был им ужасно недоволен.
— Ни девчонку не пригласить — ничего, ослевич какой-то! — жаловался он всякому встречному. — Я ему говорю: войди в мое положение — пошляйся где-нибудь вечерком ну хоть с шести до одиннадцати, а там, так и быть, притащишься, если сам у кого-нибудь не заночуешь. А он уже в полдесятого барабанить в дверь начинает! Его, видите ли, мамочка приручила рано спать ложиться, и у него глазки слипаются!.. Зато утром встает ни свет ни заря: заклинания начинает зубрить! И громко так! Хочет, видите ли, четыре пропущенных курса за год наверстать! Михаила Ломоносов, блин, выискался! А я, может, всего полчаса как спать лег... А самое скверное, что он моим девчонкам нравится! «Ах, какой он высокий, настоящий баскетболист! А улыбка какая застенчивая! Ах, ах! Его бы от комплексов заговорить — лучше его в Тибидохсе парня не было б!» Тьфу! Дуры! — на этом месте своего рассказа Жикин обязательно плевал себе под ноги.
Джинн Абдулла, восседая за библиотечной конторкой, был увлечен созданием новой эпической поэмы, где на тридцать строф приходилось три тысячи покойников, и Жикина даже не заметил. В такие творческие минуты он становился глух, как пожилой попугай, проведший последние двадцать лет в вагоне-ресторане южной железной дороги и знающий только нехорошие слова.
Шурасик покосился за Жикина, кивнул ему и тотчас забыл о нем.
К Жикину он относился не плохо и не хорошо. Они вообще мало общались — слишком разные были интересы. Но сейчас Жоре, видно, что-то было нужно от Шурасика. Он приблизился и в некоторой нерешительности остановился, Жикин еще не подошел, а Шурасик уже закрыл журнальчик и поместил сверху толстый фолиант с формулами пространственной магии. Приклеенная к обложке бумажка предупреждала, что между триста второй и триста третьей страницами рассыпан яд, мгновенно убивающий любого при вдохе, а на предпоследней странице расположилась засасывающая дыра.
— Девушек привлекаешь? Ну-ну! Для тебя это злободневно! Девушки — они, брат, фрукт капризный, южный. То никому не даются, то одному в руки падают... Хю-хю! Где ж тут без одеколона-то? — сказал Жикин. «Хю-хю» был его коронный смешок. Не «хи», ни «ха», а именно «хю». Жора был уверен, что его «хю» сражает девушек безотказно, как пуля со смещенным центром тяжести.
Шурасик слегка порозовел, недоумевая, откуда Жикин мог узнать про одеколон Казаковы и соблазн купить его. Он был совершенно уверен, что Жора никак не мог увидеть журнальчик.
«« ||
»» [119 из
243]