Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
И Таня уступила. Уступила, хотя была уверена, что взгляд призрака будет полон укоризны. Если бы Гурий не встретил ее, его жизнь не пресеклась бы в цвете лет. Он женился бы на скромной англичанке и продолжил бы славную династию Пупперов — добрых ребят, отлично играющих в драконбол и носящих круглые очочки из дедушкиной коллекции. Ах, Гурий, Гурий, и зачем тебе нужны были русские девчонки? Не довели они тебя до добра, ой не довели!
«Если я откажусь, то получится, что я испугалась и предала Пуппера... А так я увижу его еще раз! Нет, надо все-таки вызвать, и будь что будет», — подумала она. Таня ощущала себя очень виноватой перед Гурием и даже внутренне, сама перед собой никогда не пыталась приуменьшить свою вину. Дорога самооправданий — самая извилистая в мире дорожка.
И ведет в никуда.
Гробыня перевернула гроб, служивший ей кроватью, и достала из потайного ящика записную книжку. – А и, кусается, дрянь такая!.. Своякисмаякис!.. проворчала она, встряхивая книжку, превратившуюся было в крысу. — Тэк-с, посмотрим, что нам нужно! Ага, вот! Фигурка из белой глины, обмазанная кровью дракона. Цветок, подарок вызываемого. Камень сердолик... Славно, у меня как раз завалялся один такой. Волосы с головы той, кого любил вызываемый, — пять волос... Когда все будет готово, следует взять три магических перстня и сложить из них равносторонний треугольник. Фигурка помещается в центр... После чего произносится парочка заклинаний — не буду их сейчас читать, — и дух Пупперчика перед нами! Прошу всех охать и падать в обморок в порядке строгой очереди! — сказала Склепова.
Разумеется, лепить фигурку пришлось Тане. Пальцы послушно разминали и разглаживали глину. Она помнила каждую черту Гурия — его тонкий рот, кругловатое лицо, мальчишеские вихры, подклеенные скотчем очочки. Как же он все-таки похож! Гурий, Гурочка! Таня моргнула и решительно сделала последний штрих.
— Что это ты сделала, шрам? Разве у Гурочки шрам такой? За ним что, с саблей гонялись? Да такой вмятиной ему бы все мозги повышибало! — начала возмущаться Пипа.
Ее способностей к лепке хватало только на то, чтобы давать ценные советы и морщить нос.
— Не наезжай! Шрам классный получился! Хуже самого плохого танцора может быть только самый хороший критик, — осадила Пипу Гробыня.
Но Пипа не унималась. Ей ужасно хотелось покомандовать.
— Хорошо, пускай голова похожа! А дальше что? Мы Пупперчика как лепить будем: в плащике или совсем без ничего? — жадно спросила она.
«« ||
»» [133 из
243]