Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
— Теперь еще одна деталь! Давайте сюда перстни! Пипино кольцо снялось легко. Перстень же Феофила Гроттера упрямился, и его пришлось долго вращать на пальце.
— Magni nominis umbra! Re, non verbis! <Тень великого имени! Делом, не словами! (лат.)> — с укоризной сказал перстень, когда Таня все же вручила его Гробыне.
— Чего это он? Ругается? — заинтересован Склепова.
— Нет, по-латыни говорит...
— Всего лишь! А я-то надеялась повысить уровень культуры! — разочаровалась Гробыня, тщательно расставляя перстни вокруг фигурки из белой глины, которая уже помещалась в самом центре расчищенного от книг и конспектов стола.
— Теперь драконья кровь... Где-то тут была склянка... Ага, вот! А ты, беленькая, отойди, не суйся! Тут серьезная магия!
Склепова опасливо открыла бутылочку, следя, чтобы на ее кожу ничего не пролилось. Сарданапал предупреждал, что тот из живых, на кого упадет хоть капля драконьей крови, навсегда станет рабом своих низменных желаний, а это страшнее смерти.
Драконья кровь зашипела и задымилась, пролившись на глину. Тане почудилось, что черты лица Пуппера исказились, а рот дрогнул, но, возможно, ее вводил в заблуждение белый дым.
— Чудно! Теперь заклинания! — Гробыня отставила склянку и, как заправская ведьма, произнесла глухим голосом:
— Фероссилум эото паи ширинах! Деметриус лета троило цербиус!
«« ||
»» [136 из
243]