Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
Дядя Герман брезгливо зажал нос.
— Лошадьми пахнет! Что, снова навоз выгребали? — сердито обратился он к Ваньке, когда тот вошел в квартиру.
— Вначале у зубров убирались, потом лошадям Пржевальского корм задавали, — ответил Ванька, немало удивленный чуткости носа председателя В.А.М.П.И.Р. После работы в зоопарке он всегда долго мылся в душе и менял одежду. Мыл даже голову с шампунем. Куда уж тут было учуять?
— Превращать дом на Рублевском шоссе в стойло! Возмутительно! Я распоряжусь, чтобы охрана внизу мыла тебя с хлоркой! — сказал Дурнев.
— Фи-фи-фи, именно с хлоркой! Очень мудро, братик! Ненавижу этот запах! Меня тошнит, я умираю! — капризно воскликнул Халявий и картинно грохнулся на ковер, задрав к потолку тощие ноги.
Тетя Нинель и дядя Герман удивленно уставились на него. Тетя Нинель даже выронила развлекательную книжку «Памперс с бриллиантом», которую она читала для отдохновения мозгов, утомленных изнуряющими двадцатиминутными голоданиями между приемами пищи.
— Можно подумать, ты там у себя в Трансильвании коней ночами не резал! — сказала она.
— Кровь — она ить почти без запаха... Без запаха она, кровушка-то! Железцем только отдает! — по-бабьи тонко сказал Халявий и пригорюнился.
Пару дней назад он украл золотую крышку от хлебницы, тайком удрал и три ночи прокутил с манекенщицами. Вернулся он только сегодня утром с огромными мешками под глазами и сильно не в духе. Напустив полную раковину холодной воды, он долго лакал ее языком, как волк, а потом отправился объясняться к дяде Герману и тете Нинель.
Объяснение получилось бурным. По воздуху с инопланетным завыванием носились летающие тарелки из сервиза ручной росписи, опрокидывались стулья. Наконец, совместными усилиями обоих Дурневых человек-волк, не желавший возвращаться в Трансильванию, был усмирен. Ему влетело по первое число. Полдня он провыл запертый в ванной, а теперь изо всех сил подлизывался.
«« ||
»» [148 из
243]