Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
Наскоро поужинав — Ванька не мог долго находиться рядом с Дурневыми, — он скользнул в комнату Пипы. Здесь все было точно так же, как и до Пипиного отлета в Тибидохс, — компьютер, книги, кровать с громадными розовыми подушками и завалы мягких игрушек, среди которых попадались и золотые.
Ванька тут даже ни к чему не прикасался. Лопухоидные предметы его мало занимали. Свои вещи он продолжал хранить в рюкзаке. Лишь однажды из любопытства он попытался включить компьютер, но тот немедленно стал требовать пароль, и Ванька выключил его.
А на другой день, собираясь в зоопарк, он случайно увидел под стеклом бумажку для памяти: «Пароли: для виндов — grotershaidiotka, для входа в Интернет — pupperlapochka...» Ванька пожал плечами. Фантазия Пипы ездила туда-сюда по одним рельсам, как паровоз.
Работать в зоопарке Ваньке нравилось. Он брался даже за ту работу, от которой остальные подсобные рабочие отворачивали носы. Первые дни к нему приглядывались, а потом произошло одно событие, после которого о Ваньке заговорил весь зоопарк.
Белый медведь жил на небольшом бетонном островке, окруженном рвом с водой, где он плавал. Бросать зверям еду воспрещалось, но все равно находились умники, которые нарушали этот запрет. И вот однажды кто-то бросил медведю пустую пластиковую бутылку. Медведь некоторое время удивленно трогал ее лапами и обнюхивал, а потом с чего-то вздумал проглотить и подавился. Самое нелепое, что бутылка-то была всего поллитровой, а здоровенный медведь катался по бетону, хрипел и задыхался. Пока хватились, пока прибежали, пока сообразили, что случилось... Сотрудники зоопарка бестолково метались вокруг вольера, разгоняя зрителей. Кто-то нашел ветеринара, но тот не отваживался сунуться к медведю. Требовал, чтобы зверя сначала усыпили снотворными патронами. У него семья, дети, и вообще год назад его укусила выдра, и с тех пор он даже с хомячками не работает без усыпляющего укола. Принципиально. Началась обычная неразбериха. Усыпляющие патроны нашлись, но единственное подходящее ружье было заперто в сейфе, от которого не могли отыскать ключей.
Медведь, почти задохнувшийся, едва шевелился, когда к вольеру подбежал Ванька Валялкин. Он перелез через ограждение и, уже спрыгивая в ров, сообразил, что он без магического перстня, оставшегося у дяди Германа. «Я вот тоже всю жизнь без кольца, какое уж питекантропу кольцо, а справляюсь же! Звери — они, брат, нутро твое чуют... Магия им так, баловство одно!» — вспомнил он слова Тарараха, немного утешившие его.
Сосредоточившись на угасающем сознании зверя, Ванька медленно приблизился к нему, сунул в приоткрытую, крепко пахнущую пасть руку, нашарил скользкое донышко бутылки и, слегка вращая, сильно потянул к себе. В эту секунду он мало чем рисковал. Медведь не смог бы сомкнуть пасть, даже если бы захотел. Но едва лишь мокрая от слюны бутылка вышла наружу и в глотку с хрипом ворвался воздух, зверь поднялся. Ванька ощутил мощный всплеск ярости. Это был самый опасный момент. Перепуганный медведь, так и не понявший, что случилось и кто а него напал, готов был наброситься на подростка.
Ванька попятился. Он слышал, как за его спиной торопливо открывали зарешеченную дверку, в которую можно было успеть проскользнуть. Скаля желтые клыки, медведь двигался за ним по пятам. Повернуться было нельзя — медведь немедленно сшиб бы его лапой. Боковым зрением Ванька уже видел, что дверца рядом, но тут нога его зацепилась за выбоину в бетоне. Ванька больно ударился лопатками и правым локтем. Вскочить он уже не успел — медведь навис над ним.
Морщась от боли и не отводя взгляда от медвежьих глаз, Ванька забормотал древние слова единства и покоя, которым учила их Медузия. Эти слова, единые для всех живых существ, были глубоко отпечатаны в сознании у каждого, кто ходил по земле, дышал воздухом и питался молоком матери. Даже зверь, выросший в неволе, должен был откликнуться на них.
— Коагхим могхарлах лаолфриа норсум!
«« ||
»» [149 из
243]