Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
— Ваньку мы заберем с собой, ясное дело. Узнать бы только, в какой он башне! — крикнул Ягун и умчался к Тарараху советоваться.
Таня только головой покачала. Она заранее знала, что план невыполним. Древние артефакты весьма своенравны. Знаменитый рог в последние пятьсот лет никто не видел, и не факт, что кто-нибудь увидит его в последующие пятьсот. И уж точно он не отыщется в пыльной берлоге Тарараха.
Внезапно Таня вспомнила про пенсне и в смутной надежде, что оно как-то поможет Ваньке, посмотрела сквозь него на футляр с контрабасом. И — чудо... Точнее, чудом было именно отсутствие чуда. Если остальные предметы, увиденные в стекле, преображались, перетекали из одного в другое, то контрабас оставался неизменным — сам собой. Зато футляр... Таня увидела свернувшегося дракона. Он был огромен. Не так массивен, как Гоярын, но очень ладный и, вероятно, стремительный. У него была длинная шея с зазубринами и узкая голова, защищенная пластинами и наростами. Кожистые крылья имели розоватый оттенок — сквозь них видны были узлы связок. От нижней челюсти отходили несколько коротких усов. Пораженная, каким образом дракон может поместиться в комнате, ведь он был размером с добрую башню, Таня опустила руку с осколком. И вновь на полу лежал лишь контрабас в футляре.
«Вот и ломай себе голову — то ли это память драконьей кожи, то ли дед сильно не мудрил и просто заколдовал дракона. Широкая была натура, творческая. В мелочовке не увязал. Нужен футляр — даешь дракона. Нужен контрабас — даешь Ноев ковчег», — подумала она.
— Дед, почему так? Где тут пенсне Ноя? Где подсказка? Ты ведь знаешь, не заставляй меня мучиться! — с надеждой спросила Таня.
Перстень промолчал, только хмыкнул. Старый упрямый Феофил явно не собирался открывать тайны. Или не мог. В конце концов, перстень вмещал лишь некую, весьма незначительную часть его многогранной личности. Долго, очень долго Таня разглядывала контрабас сквозь осколок стекла. И по-прежнему ничего не видела. Неожиданно она ощутила, что стеклышко начинает темнеть и нагреваться в ее руке. От одного края до другого прошла тонкая, едва заметная трещина, которая, впрочем, немедленно затянулась, едва Таня перестала смотреть на контрабас. Магические предметы всегда смело относятся к условностям бытия, значительно отличаясь этим от всех прочих предметов.
Таня вскочила. Она поняла, что совершает какую-то ошибку. Осколок пенсне Ноя определенно не хочет или не может показывать ей контрабас, и корни причин этого странного упрямства уходят глубоко в века.
***
— И что же? Мы ничего не сделаем, чтобы его спасти? Ничего-ничего? — с негодованием спросил Баб-Ягун. Он уже почти полчаса был в кабинете Сарданапала и все никак не мог добиться никакой определенности.
Усы Сарданапала раздраженно встопорщились.
«« ||
»» [166 из
243]