Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
— Взаимно рад видеть! — сказал он и брезгливо, точно холодную котлету, потрогал ладонь Малюты.
Бум с сопением вышел из круга и остановился рядом с шефом, обозревая кухню. По каким-то смутным причинам это не понравилось Халявию.
— Эге! Тиха украинская ночь, но сало лучше перепрятать! — сказал он сам себе и умчался.
Некоторое время Дурнев и Малюта Скуратофф обменивались неумеренными комплиментами, после чего дядя Герман сформулировал свою мысль более определенно:
— Чем обязан такому безмерному счастью? За тибидохской вещицей? Память предков и все такое?
Малюта Скуратофф развел руками. Его маленький нос залоснился.
— Какая там теперь вещица. Xа, — сказал он с грустью. — Ванька-то уж сами знаете где. Докатился. Пупперов стал грохать, ну и пропал. Самим нам в Тибидохс не сунуться, а от вашей дочурки, извиняюсь, никакого толку.
Дядя Герман слегка удивился такой осведомленности вампиров, однако не подал виду. В конце концов, вампиры тоже могли слушать зудильник. Да и с нежитью они в союзе.
— У нас дельце другого рода, — продолжал Малюта. — Мы, ежели совсем в лоб сказать, за сапожками пришли. Вашего-с пращура-с. Одолжить... Украсть никак нельзя. Пращур ваш был мужчина нравный, такой и из Потустороннего Мира достанет. И регалии у него нравные. Против их воли — ни-ни.
— И зачем же вам мои сапожки? — поинтересовался Дурнев, вспоминая высокие сапоги графа Дракулы, которые он раз в неделю собственноручно смазывал смягчающим кремом. Сапогам это нравилось — они подпрыгивали и позванивали шпорами.
«« ||
»» [181 из
243]