Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
Пипа мигом стала серьезной. Если на Валялкина ей было, в общем и целом, плевать, то к Пупперу она относилась трепетно.
— ПУППЕРА? — охнула она, вцепляясь в Шурасика мертвой хваткой. — А ну веди меня к нему! Да я за моего Гурочку... Что ты встал, как истукан? Ищи где хочешь мне пылесос!
***
Рассветное небо было нежно-малиновым. Ветер налетал порывами и мял рыхлые телеса туч.
Пуппер, летевший впереди, поднимался все выше. Вскоре они оказались так высоко, что у Ваньки закружилась голова и стало не хватать воздуха. Океан был уже не виден — лишь изредка в разрывах туч мелькало что-то серебристо-стальное. Мелькало и сразу гасло.
А Гурий все поднимался и поднимался, ни разу не оглянувшись. Он явно стремился, чтобы тот из них, кто сорвется вниз, не имел ни малейшего шанса. Гуня Гломов озабоченно хмыкал. Под конец даже верный Прун начал проявлять беспокойство. Один только Ванька упорно мчался вслед за Пуппером, заставляя двигатель пылесоса реветь от перегрузки. Лицо у Валялкина было задумчивым и отрешенным: он думал о Тане и только о ней.
Наконец, Пуппер остановился и, развернувшись, подлетел к Ваньке.
— Отличное место, чтобы умереть, Джон Вайлялька! Здесь нам никто не помешать! Пусть пролитая кровь смоет наши страдания и тот, кто останется жить, получить Таня! — сказал он, искоса бросая взгляд на океан.
Ванька кивнул. Он был настроен менее пафосно, чем Пуппер, но все равно мысли его были о том же.
Прун засуетился. С помощью заклинаний, рисующих по воздуху малиновые полосы, они с Гуней отметили границы. Теперь Ваньку и Пуппера разделяло с полсотни шагов — куда ближе, чем до той стены у рощи. Согласно правилам дуэли, сближаться было нельзя. Стрелять нужно было, не сходя с места.
«« ||
»» [38 из
243]