Д.Емец - Таня Гроттер и пенсне Ноя
— Послушай, ты когда-нибудь видела большие деревянные лодки с кучей весел?
— Сто раз, — сказала Склепова.
— А летающие?
— Нет.
— И куда они летят, не знаешь?
— Не-а. А почему ты спрашиваешь?
— Так я и думала, что Шурасик мне всякую лапшу на уши вешал, — кивнула Пипа и отправилась переодеваться. Вид у нее был подавленный.
***
Таня не застала Ваньки ни в его комнате, ни в Зале Двух Стихий, где поздний завтрак мало-помалу перетекал Б ранний обед. В выходные ученикам Тибидохса делались всевозможные послабления. Хотя Поклеп настаивал на строгом режиме: минута опоздания запук, две минуты опоздания — полное зомбирование, но все равно толку было мало, Сарданапал и Великая Зуби редко когда сами способны были явиться к завтраку вовремя, особенно в выходной, и это подрывало дисциплину. Тарарах же запросто мог заявиться в Зал Двух Стихий с говорящим волком, занимавшимся поставкой царевен по умеренным ценам, златогривой кобылицей, а то и с молодым, недавно вылупившимся драконом, который, возможно, и не мог еще выпускать огонь, но зато кусался, как свора из ста собак. Как-то раз питекантроп нагрянул даже с легендарным Серебряным Копытцем, невесть откуда взявшимся на Буяне, и все любители жалкой логики и копеечных придирок просто повесились на своих языках.
В результате молодцы из ларца расстилали скатерти-самобранки в восемь утра и держали их наготове до обеда, а иногда и до ужина, поскольку через каждые полчаса сто пудово являлся кто-нибудь опоздавший, проспавший, сглаженный или некстати проголодавшийся. Получалась эдакая круглосуточная отечественная кухня, где нет отдельно выраженного завтрака, обеда и ужина, зато существует продолжительный «перекусон», где все блюда, причудливо перемешиваясь, находят-таки свою парковку в желудке.
«« ||
»» [60 из
243]