Д.Емец - Таня Гроттер и ботинки кентавра
Ошейник удаленной смерти, заклепанный на шее, как у раба, доставлял Шурасино немало тревог. Порой он ощущал легкое покалывание, напоминавшее, что ошейник не дремлет и напоминает ему о необходимости проявлять рвение. И Шурасино начинал проявлять его, бестолково кружа над океаном. Внутреннее магическое зрение, которым магистр обладал в полной мере, подсказывало, что духи эфира где-то рядом. Порой они бойкими лиловыми искрами или дрожащими болотными огнями проносились совсем близко, почти перед носом, но Шурасино даже не предпринимал попытки их перехватить.
Он знал, что это бесполезно. Поймать разбушевавшегося эфирника так же сложно, как заколоть вилкой на лету мечущуюся по кухне зеленую муху. Загнать же эфира обратно заклинанием Ферстаан фламенкн фрондикт можно было только всех разом, духи же, зная рассредоточились.
«Раз эфирники здесь и дразнят меня, следовательно, и пикирующая крепость относительно недалеко. Но где они ее спрятали?» — размышлял Шурасино, с тоской озираясь.
Он прочесал уже не одну сотню километров — и всё безрезультатно. Скорее всего, эфирники, издеваясь, перегоняли крепость с места на место.
Зная, как у духов обстоит дело с чувством меры и чувством времени, Шурасино не сомневался, что в эту игру, не изменяя правила, они могут играть и тысячу лет, и две, и десять. Пока камень пикирующей крепости не превратится в песок. Но только еще раньше пробьют часы самого Шурасино.
«Взгляни на браслет!» — вдруг услышал магистр настойчивый голос. Не поняв толком, кому он принадлежит, магистр закатал рукав. Он увидел широкий железный браслет, кое-как посеребренный и даже местами облупленный. Такой вполне может валяться в сундуке бедного портного, сорок лет назад купившего его спьяну молодой жене, которая все равно через два месяца ушла к сапожнику.
«Кажется, в последний раз браслет выглядел иначе. Ну и пускай. Кто же требует постоянства от магических предметов?» — подумал Шурасино.
Он хотел уже опустить рукав, но внезапно его запястье обожгло болью. Юному магистру почудилось, что в кожу ему вонзились сотни раскаленных игл. Завопив, он принялся трясти рукой, зная, что снять браслет невозможно. Затем торопливо обернул руку краем ковра, пытаясь остудить раскаленный металл.
Наконец боль отступила. Браслет, прильнувший к коже, разжался и стал чуть свободнее. Шурасино смог сдвинуть его и прочесть мелкие, четко отпечатавшиеся на ее коже буквы, окольцевавшие всю руку.
«ЛЕТИ НА ЗАКАТ. К ИСХОДУ ТРЕТЬЕГО ЧАСА ТЫ ОБНАРУЖИШЬ ПИКИРУЮЩУЮ КРЕПОСТЬ. ЭФИРНИКИ ТЕБЕ БОЛЬШЕ НЕ ПОМЕШАЮТ. НА ПИКИРУЮЩЕЙ КРЕПОСТИ ТЫ НАПРАВИШЬСЯ НА ЗАПАД. НА МЕЛКОВОДЬЕ ТЫ УВИДИШЬ ВОДНОГО ДРАКОНА И МАЛЬЧИШКУ — АТАКУЙ ИХ. ПОТОМ ПРОДОЛЖАЙ ПОЛЕТ И ПОДБЕРИ ДЕВУШКУ. ОНА БУДЕТ ЖДАТЬ ТЕБЯ НА ВЕРШИНЕ ХОЛМА У СЛОМАННОЙ СОСНЫ. ТЫ ДОСТАВИШЬ ЕЕ К АРАПСУ И ВЫСАДИШЬ НА ДОРОГЕ, КОТОРАЯ ВЕДЕТ ОТ ДИКИХ ЗЕМЕЛЬ».
«« ||
»» [182 из
311]