Д.Емец - Таня Гроттер и колодец Посейдона
— Ну не ври хотя бы мне, Свеколт! Бабка заговаривала нас на огонь и кровь! Разве тот, кто учился рунам по «Книге мертвецов», может еще чего-то бояться? Вспомни, как мы читали в забитом гробу, под землей, освещая строчки лучиной, огонек которой пробивался в глазницы черепа! А прочие наши книжонки! Каждая заглавная буква хотела отобрать наш эйдос, а каждая точка — тело!.. Чем можно напугать того, кто четыре года спокойно спал в пустом склепе, кишевшем змеями? В склепе, куда каждый час мог вернуться его хозяин? И разве не ты пила отравленную воду, держа при этом тарантула в губах? И не тебя ли заставляли биться в одиночку с двенадцатью упырями?
— Может быть, я просто растерялась? Там в библиотеке были еще хмыри! — с досадой отвечала Свеколт.
— Я падаю в обморок! Хмыри!.. Мама моя дорогая! А в наших лесах их, конечно, не было! И не ты ли отправляла хмырей за дровами, когда самой ходить было в лом. И не ты ли целовала их в склизкие рыльца!
— АББАТИКОВА! Я тебя убью!
— Хмыри в библиотеке! Я в шоке! Конечно, это страшнее, чем в полночь разговаривать с мертвецами на языческом кладбище, когда их руки проходят сквозь рыхлую землю и тянутся к тебе! И нужно поочередно коснуться каждой разложившейся руки, чтобы забрать у мертвеца его силу.
— Аббатикова, запомни кое-что. Некромантия и вуду запрещены. Старуха учила нас опасным вещам. Здесь нам придется осваивать все заново, с чистого листа. И казаться лучше, чем мы есть. Наверное, это главное в жизни: казаться лучше, чем мы есть, погребая все худшее внутри себя и не позволяя ему вырваться наружу, — серьезно сказала Лена, вспоминая пунцовые уши и смешные белесые брови Шурасика.
Жанна перестала смеяться, подошла к подруге и стала расчесывать ее старинным черепаховым гребнем.
— Не сердись, думаешь, я не понимаю? Мы слишком долго прожили в глуши с выжившей из ума старухой, которая учила нас отвратительным вещам. Но хотим мы того или нет — сейчас все это в нас. И ее магия, и способность убивать взглядом. А этот парень, он как раз то, что тебе нужно, потому что, говоря по правде, вы с ним оба кошмарные зануды! Таких людей провидение создает исключительно друг для друга! — проворковала она. — Ты считаешь?
— А то… Задумайся над тем, как ты жила до сих пор. Вкалывала день и ночь. Училась. Впитывала новые знания как губка. Даже нашу тронутую ведьму стало под коне утомлять отвечать на твои вопросы. Жила все время ради будущего. Все завтра, завтра — «завтраки» сплошные. Изредка тебе это надоедало и ты начинала бузить! Эдакая внебрачная ночь стрекозы и муравья!.. Помнишь, как мы с тобой и с Глебом прыгали ночью по надгробьям, а из леса, с моноклем в глазу, вышел призрак заблудившегося немецкого офицера и грустно спросил, как дойти до Франкфурта, чтобы успеть на книжную ярмарку?.. Тебе пора расслабиться, Ленка!
В шкафу что-то обрушилось. Кто-то вполголоса выругался. Свеколт и Аббатикова переглянулись. В следующий миг Ленка вытянула в направлении шкафа висевший у нее на шее амулет-вуду. Амулет представлял собой маленькую человеческую фигурку из красного дерева, в которую были врезаны три рубина — один крупный, там, где сердце, и два мелких на месте глаз.
«« ||
»» [101 из
273]