Д.Емец - Таня Гроттер и колодец Посейдона
Она терпеть не могла мужские похвалы свысока. Почему бы Бейбарсову просто не сказать: «Ты меня сделала, Танька! Еще немного, и я бы вывалился из ступы, пытаясь повторить за тобой перевертон!» Он ведь, правда, едва из нее не вывалился. Попробуй удержись в деревянном стакане, который еще и переворачивается кверху дном!
— Обиделась? Я ведь не хотел ничего такого… — спохватился Бейбарсов.
Таня провела ладонью по полировке контрабаса, влажной от ночного тумана. В темноте она задела струну. Четкий одинокий звук был проглочен ветром.
— Я обиделась? Ничуть. Самое глупое, что может делать человек, это обижать и обижаться, — сказала она.
— Возможно. Я во многом еще не разобрался из того, что происходит во внешнем мире, — проговорил Глеб, подлетая совсем близко, чтобы не приходилось кричать. — Несколько лет — ну после того, как старуха выкрала нас, — мне было одиноко. А потом я привык.
— Ты же был там не один! Там же еще две девчонки были. Или вы не разговаривали? — поинтересовалась Таня с внезапным любопытством.
— Разговаривали, но только последний год, когда мало-помалу разобрались с магией старухи. А до этого ведьма использовала чары. Мы слышали лишь ее голос и совсем не слышали друг друга. Приходилось общаться знаками. Мы даже по губам научились читать. Совсем без общения было не выжить. Тогда же я начал рисовать. Когда рисуешь — не так одиноко.
— И как там было? Тесная маленькая избушка в чаще? — просила Таня.
— Я не сказал бы, что маленькая. Но и не изба. Землянка, не бросающаяся снаружи в глаза. Она уходила вглубь как раз настолько, насколько на кладбищах зарывают гробы.
— Зачем?
«« ||
»» [129 из
273]