Д.Емец - Таня Гроттер и колодец Посейдона
— Какая разница? Да, одна, — нетерпеливо произнесла Таня.
— А почему ты сказала: «мы видели»? Оговорилась?
— Не придирайся к словам, — разозлилась Таня.
Она сама не поняла, почему солгала. Все вышло само собой, на автомате. Ванька с его чуткостью и способностью улавливать внутреннее состояние по мельчайшим внешним проявлениям быстро и с обидой посмотрел на Таню.
Ягун, остановившийся на нижней ступеньке Лестницы Атлантов, осмотрелся. Мелочь с первого, второго и третьего курсов носилась по залу взбудораженными табунами. Гул стоял страшенный. Кто-то уже дрался, кто-то ныл, кто-то жаловался на голод. Ученическая вольница постепенно набирала силу.
Двое шустрых второкурсников, поймав за уши Конька-Горбунка, дали своему приятелю возможность на него забраться. Горбунок терпеливо позволил ему сесть на себя, а затем резко ударил задом. Вопль катапультированного второкурсника долго разносился по Залу Двух Стихий.
Кто-то догадался сбегать за молодцами из ларца, и те с обычной лихостью расстелили скатерти. Но вместо привычного порядка все рванулись теперь к шоколадным и пончиковым скатертям, устроив страшную давку.
Недавно привезенные в школу малыши, которые еще даже к первому курсу не были приписаны, сбились в кучу. Настроения среди них царили панические. Кое-кто уже начинал похныкивать, что в ближайшие минуты было чревато стихийно отрежиссированной коллективной истерикой.
«Малышню можно понять, — подумала Таня, вспоминая свои первые ощущения в Тибидохсе. — Притащили их в школу. Страшно тут, заклинаний они не знают… К магии способности есть, но реально ничего не могут. А призраки по ночам летают, Инвалидная Коляска скрипит, хмыри с нежитью шастают. А им ни дрыгнуть никого, ни Мотис-ботис-обормотисом хмырей шугануть. Раньше-то они с перепугу все вокруг Зуби кучковались, темные коридоры перебежками проскакивали, а теперь — раз! — и взрослых нет, и по родителям скучают. Я-то еще ладно, не по Дурневым же мне было тосковать…» Таня хотела было направиться к малышне, но к ним уже решительно подошла Катя Лоткова. Вся мелочь с надеждой сбилась вокруг нее, воспринимая ее не то чтобы как взрослую, но почти как взрослую. Все-таки между шестнадцатью годами и десятью разница не в шесть лет, а в целых шестьдесят.
— Эй ты, коллективная мамочка, к тебе в садик можно записаться? — крикнул Демьян Горьянов.
«« ||
»» [144 из
273]