Д.Емец - Таня Гроттер и колодец Посейдона
Хмырь, глумясь, вывалил синеватый с прожилками язык и метко швырнул в Шурасика костью. Влажная кость, слишком крупная, чтобы быть собачьей, и слишком мелкая, чтобы быть говяжьей, царапнула отличника по щеке.
— Мотис-ботис-обормотис! — крикнул Шурасик, выпуская искру. Что ни говори, а заклинания против нежити Медузия умела вдолбить так, что они врезались в подкорку.
Искра устремилась к хмырю. В глазах Агуха мелькнул страх.
— Ничччего! Скоро вы все тут ссссдоххххнете! Тут все будет пусссссто! — прошипел он, поспешно ныряя в щель в паркете.
Шурасик покачал головой. К угрозам нежити он относился с полнейшим равнодушием. Нежить всегда угрожает. Разве сам факт присутствия хмыря в библиотеке его удивил. Мало того, что Медузия и Поклеп не так давно заговорили все ходы в подвале, тут, в личной вотчине джинна Абдуллы, действовали его собственные заклятья. Нет, определенно с магическим полем что-то творилось.
Когда Шурасик вновь появился в читалке, Лена Свеколт, болтая ногами, сидела на краю стола.
— Ну что, разогнал хмырей? — поинтересовалась она.
— Нет! Они тут где-то бродят! — соврал Шурасик, хоть знал, что Мотис-ботис-обормотис действует никак не меньше часа.
Рискуя нажить себе грыжу, он поднял Лену Свеколт, вынес ее из читального зала и вновь опустил на пол лишь у Лестницы Атлантов. Что бы там ни говорили поэты, а любимая девушка весит столько же, сколько мешок с капустой соответствующего объема. Разве что мешки с капустой несут обычно с меньшим воодушевлением.
— Ну вот! Теперь ты можешь не бояться! На днях, если хочешь, я обучу тебя заклинаниям против нежити, — сказал он, пытаясь скрыть отдышку.
«« ||
»» [99 из
273]