Энн Райс - Интервью с вампиром
«Это не дар, а несчастье. Несчастье, глубину которого ты не можешь постичь».
«Ты прав. Но расскажи мне, почему ты несчастен. Почему целую неделю не приходил ко мне, хотя жаждал прийти. Что держит тебя возле Клодии и Мадлен?» Я покачал головой.
«Ты не знаешь, о чем спрашиваешь. Мне было невероятно трудно превратить Мадлен в вампира. Я обещал себе никогда не делать этого, даже если одиночество станет невыносимо. И я нарушил обещание В бессмертии я вижу только проклятие. У меня не хватает смелости умереть. Но превратить в вампира другого! Обрушить тяжкие мучения на чужую голову и обречь на верную гибель тысячи людей! Я нарушил страшную клятву…» «Если это хоть немного утешит тебя… Я надеюсь, ты понимаешь, что и я приложил к этому руку?» «Ты хочешь сказать, что я сделал это ради тебя, чтобы освободиться от Клодии? Да, верно. Но вся ответственность лежит на мне и только на мне!» «Нет, я не о том. Я заставил тебя! Я был рядом с тобой в ту ночь. Разве ты не знал?» «Нет!»
Я опустил голову.
«Я сам бы превратил ее, — мягко сказал Арман. — Но мне казалось, будет лучше, если это сделаешь ты. Иначе ты ни за что не расстался бы с Клодией, а ведь именно этого ты хотел…» «Я проклинаю себя за то, что натворил!» — воскликнул я.
«Тогда проклинай меня, а не себя». .
«Нет. Ты не понимаешь. В ту ночь ты едва не уничтожил во мне то, что так высоко ценишь сам!) Я сопротивлялся тебе изо всех сил, и даже не догадывался, что твоя власть направляет меня. Самое важное чуть было не умерло во мне! Ты едва не убил во мне страсть, способность чувствовать! Я чудом уцелел!» «Но все уже позади. Твоя страсть, человечность — называй как угодно — по прежнему живы в тебе. Иначе твои глаза не были бы сейчас полны слез, гнева и тоски».
Я ничего не мог ответить, только кивал. Наконец, пересилив себя, я заговорил: «Ты не должен так поступать со мной, лишать меня воли, подчинять своей власти…» «Да, — мгновенно согласился он, — Я не должен. Моя власть натыкается на какую то преграду внутри тебя и не может проникнуть в глубины твоей души. Там я бессилен. Но так или иначе, Мадлен стала вампиром. Ты свободен».
«А ты удовлетворен, — я уже взял себя в руки. — Прости, я не хочу казаться грубым. Ты получил меня, я по прежнему люблю тебя. Но я ничего не понимаю. Ты доволен?» «Как же иначе? — ответил он. — Конечно, доволен».
Я встал и подошел к окну. Угли в камине догорали, слабо светилось серое небо. Я услышал шаги Армана за спиной. Не поворачиваясь, я краем глаза видел в полумраке его неподвижный профиль. Мы стояли рядом молча, глядя на непроницаемую пелену холодного дождя, и слушали его шум — не монотонный и унылый, а бесконечно разнообразный: ручеек журчал в водостоке, крупные капли мягко ударялись о мокрую, блестящую листву, тоненькие струйки стекали по карнизу прямо передо мной — сотни звуков смешались в сыром ночном воздухе.
«« ||
»» [175 из
207]