Елена Езерская - Любовь и корона
Через потайную дверь в покоях они сошли вниз, к набережной, где их ждала карета без гербов, с простым убранством и силуэтом. Когда они сели в карету, императрица выглянула из за занавески в салоне и крикнула кучеру, тоже одетому просто и неприметно:
— Трогай, да поживее!
До места они добрались довольно скоро, и, когда карета остановилась и императрица разрешила Наташе отдернуть занавески и выйти, девушка поняла, что Ольгу вывезли в один из монастырей, которым покровительствовала Александра. Вместе они поднялись на крыльцо, где их с поклоном встретила игуменья. Она не стала тратить время на светские любезности и сразу провела высокую гостью и ее спутницу к келье, где содержали Ольгу. От этой монастырской строгости и сдержанности Наташе стало неуютно, и она искренне пожалела подругу, которая с ее живым характером и веселым нравом находилась здесь в одиночестве, как в тюремной камере.
— Я войду первой, — сказала Александра. — Ожидай меня здесь. И помни о нашем уговоре.
Затем она вошла в келью Ольги.
Ольга лежала на кровати, свернувшись калачиком. На полу валялось несколько книг, из под подушки виднелся уголок золоченой рамки — императрица была уверена, что там портрет Александра, который она не раз видела в комнате Ольги в Зимнем дворце. Ольга выглядела заплаканной и отрешенной.
— Спала, голубушка? — ласково спросила Александра.
— Нет, Ваше Величество, еще не спала, — Ольга с видимым усилием поднялась и села на жесткой, монастырской кровати.
— Я пришла к тебе не одна, а с подарками, чтобы хоть как то развеять твою печаль. Вот, возьми. Узнаешь?
— Что это? — Ольга взяла из рук императрицы небольшой акварельный портретик в лакированной деревянной рамочке. — Ириней? Конечно, узнаю.
«« ||
»» [171 из
292]