Елена Езерская - Любовь и корона
— Занервничала? Да это я занервничал, пока она, как попугай, повторяла за всеми слова! Я готов был от негодования разломать тот балкон, на котором она, с позволения сказать, играла!
— Неужели вы не дали ей даже шанса оправдаться?
— Мы не в суде, любезнейший Карл Модестович! Мы в театре, а на сцене есть только один закон: или ты живешь тем, что играешь, или ты не актер!
— Но…
— Никаких «но», — отрезал барон, переводя дыхание, — я вашу девушку из Джульетт уволил. И благодарите Анну. Она заступилась за нее передо мной, и я поэтому позволил сей бездарности играть служанку Джульетты. Роль как раз по ней, и, надеюсь, хотя бы это она умеет делать по настоящему?
Карл Модестович промолчал, но зубами скрипнул — что это сегодня, ни один не пощадит, не пожалеет? А самолюбие у него, между прочим, не резиновое!
— А теперь, — вздохнул Корф, — узнали ли вы что нибудь о Долгорукой? Или просто прогуляться ездили?
— К сожалению, ничего мне узнать не удалось. Княгиня кого то принимала, и все слуги были заняты, но дайте мне время…
— Нет у меня этого времени. Карл Модестович, — неожиданно тихо сказал барон. — И вели запрягать — я еду к соседям!
— Как прикажете, — управляющий замялся, — а не позволите ли самому вас отвезти, дело то уж больно важное, может, понадобится чего?
«« ||
»» [227 из
292]