Джордж Мартин - Битва королей. Книга I
— Да... но смысла в его словах все меньше и меньше. Он сожалеет о незаконченных делах, вспоминает о людях, давно умерших, и временах, давно минувших. Порой он забывает, который теперь год, и не узнает меня. Однажды он назвал меня именем матери.
— Он все еще тоскует по ней, и у тебя ее лицо. Скулы, подбородок...
— Ты помнишь ее лучше, чем я. Ее так давно нет с нами. — Кейтилин села на кровать и отвела прядь тонких белых волос, упавшую отцу на лицо.
— Каждый раз, уезжая, я не ведаю, застану ли его в живых. — Несмотря на их ссоры, между отцом и его братом, от которого он когда то отрекся, существовали тесные узы.
— Хорошо, что вы хотя бы помирились. Некоторое время они сидели молча, потом Кейтилин подняла глаза.
— Ты упомянул о новостях, которые Роббу следует знать? Лорд Хостер застонал и повернулся на бок, как будто слышал. Бринден встал.
— Давай ка выйдем. Не нужно его будить. Они вышли с ним на каменный треугольный балкон, выступающий наружу, точно нос корабля. Дядя хмуро посмотрел вверх.
— Теперь ее и днем видно. Мои люди называют ее Красной Вестницей... но о чем она возвещает?
Тусклый красный хвост кометы выделялся на глубокой синеве, словно длинная царапина на лике бога.
— Большой Джон сказал Роббу, что это старые боги развернули красное знамя мщения за Неда. Эдмар думает, что это знак победы Риверрана — он видит там рыбу с длинным хвостом в цветах Талли, красное на голубом. — Кейтилин вздохнула. — Хотела бы я быть столь же уверенной. Темно красный — Цвет Ланнистеров.
«« ||
»» [111 из
462]