Джордж Мартин - Буря мечей. Книга II
— За Игритт, награжденную поцелуем огня.
— Это ты ее убил?
— Мой брат. — Джон так и не узнал, который, и надеялся, что никогда не узнает.
— Проклятые вороны, — как то даже ласково проворчал Тормунд. — Длинное Копье украл мою дочку, Мунду, мое осеннее яблочко. Прямо из палатки, из под носу у четверых ее братьев. Торегг, большой олух, все проспал, а Торвинд... ну, не зря ведь его прозвали Смирным. Зато младшенькие задали парню трепку.
— А Мунда?
— Она — моя кровь, — гордо произнес Тормунд. — Она разбила ему губу, откусила половину уха и, как говорят, так расцарапала ему спину, что он плащ надеть не мог. Однако он пришелся ей по нраву — оно и понятно. Ты сам знаешь, что копья у него сроду не было — откуда же, по твоему, он получил прозвище? Хар р!
Джон, вопреки всему, не удержался от смеха. Игритт была привязана к Рику Длинное Копье. Джон от души желал ему счастья с дочерью Тормунда. Каждый человек должен быть счастлив, хотя бы немного.
«Ничего ты не знаешь, Джон Сноу», — сказала бы Игритт, но Джон знал, что скоро умрет. «Все люди умирают, — сказал ее голос у него в голове, — и все живые твари, плавают они, летают или бегают. Не важно, когда ты умрешь, — важно как, Джон Сноу». «Легко тебе говорить, — подумал Джон. — Ты погибла в бою, штурмуя вражеский замок, а я умру смертью предателя и убийцы.
И смерть эта не будет легкой, если Манс не прикончит меня своим мечом».
Они уже вступили в лагерь одичалых, и их окружила обычная мешанина палаток, костров и отхожих ям. Дети и козы разгуливали на свободе, в лесу блеяли овцы, на кольях сушились лошадиные шкуры. Ни порядка, ни оборонительных мер, но люди и животные так и кишат повсюду.
«« ||
»» [444 из
619]