Джордж Мартин - Игра престолов. Книга I
Если ты не сделаешь этого, утрем мы отправимся на оxоту, и где нибудь в этих лесах твоя лошадь споткнется, а ты вылетишь из седла и умрешь… так я скажу твоей матери. У нее женское сердце; в нем хватает доброты и для тебя, я не хочу причинять ей боль. Пожалуйста, не думай, что тебе удастся не покориться мне. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем заколоть такую свинью, каковой ты являешься. – Руки отца уже обагрились до локтя, и он отложил нож в сторону. – Итак, выбирай. Ночной Дозор… – Он запустил руку внутрь туши, вырвал сердце, и сжал его в кулаке, выдавливая кровь. – Или это.
Сэм рассказал свою повесть спокойным и мертвым голосом, словно бы все это случилось не с ним, а с кем то другим. Странно, отметил Джон, он даже ни разу не пустил слезу. Потом, когда Сэм договорил, они сидели рядом и какое то время слушали ветер. И не было другого звука во всем мире.
Наконец Джон рассудил:
– Надо возвратиться в общий зал.
– Зачем? – спросил Сэм.
Джон, пожал плечами:
– Там сейчас разливают горячий сидр или вино с пряностями, если ты предпочитаешь его. Иногда вечерами Дарион поет нам, если у него есть настроение. Раньше он был певцом… ну, не совсем, конечно, учеником певца.
– А как он попал сюда? – спросил Сэм.
– Лорд Рован из Золотой Рощи обнаружил его в постели собственной дочери. Девушка была на два года старше, и Дарион клянется, что она сама открыла ему окно, но перед отцом, она назвала его поступок насилием… Так он и попал сюда. Когда мейстер Эйемон услышал его пение, он сказал, что голос Дариона напоминает ему гром, облитый медом, – улыбнулся Джон. – Жаба иногда тоже поет, если кваканье можно назвать таким словом. Застольным песням мейстер Эйемон научился в винном погребке своего отца. Пип утверждает, что голос его можно уподобить моче, пролитой на говенную кучу. – Они вместе захохотали.
– Мне бы хотелось услышать их обоих, – признался Сзм. – Но они выгоняют меня… – Сэм смутился. – Утром он вновь потребует, чтобы я сражался, так ведь?
«« ||
»» [306 из
463]