Джордж Мартин - Пир стервятников
Король с королевой прошли по внутреннее святилище и двинулись по одному из семи широких проходов, пересекавшихся под куполом. Знатные особы справа и слева опускались на колени. Здесь присутствовали многие знаменосцы ее отца и рыцари, сражавшиеся рядом с лордом Тайвином в полусотне битв. Их вид придал Серсее уверенности. У нее еще есть друзья.
Под величественным куполом из стекла, хрусталя и золота покоился на ступенчатом мраморном помосте лорд Тайвин Ланнистер. В головах у него нес бдение Джейме, охватив единственной рукой рукоять длинного золотого меча, чье острие упиралось в пол. Плащ с капюшоном бел, как свежевыпавший снег, чешуйчатая кольчуга – из перламутра с золотом. Лорд Тайвин предпочел бы, чтобы он оделся в багряно золотой наряд Ланнистера. Он всегда гневался, видя Джейме в белом. К тому же брат снова начал отпускать бороду, и отросшая щетина придает ему грубый, неряшливый вид. Мог подождать хотя бы, пока кости отца не обретут покой под Утесом.
Серсея и Томмен, взойдя по трем пологим ступеням, преклонили колени. В глазах мальчика стояли слезы.
– Плачь потихоньку, – наказала ему мать. – Ты король, а не плаксивый ребенок. Твои лорды на тебя смотрят. – Томмен смахнул слезы рукой. Глаза у него материнские, изумрудно зеленые, большие и ясные, как у Джейме в том же возрасте. Каким он был красавчиком, ее брат... но и злющим тоже, настоящим львенком, совсем как Джоффри. Серсея обняла Томмена за плечи, поцеловала его золотые локоны. Она нужна ему, чтобы научить его править и уберечь его от врагов. Некоторые из них стоят вокруг в это самое время, прикидываясь друзьями.
Молчаливые Сестры снарядили лорда Тайвина, как на последнюю битву. Он лежал в своих лучших стальных доспехах, крытых темно красной эмалью. Раструбы перчаток, поножи и панцирь инкрустированы золотом. Нагрудные диски – золотые солнца, на каждом плече – золотая львица, на гребне шлема, стоящего рядом с его головой, – гривастый лев. Руки в золоченых кольчужных перчатках скрещены на рукояти меча в золоченых, с рубинами, ножнах. Черты его и в смерти сохранили свое благородство, вот только губы... Уголки рта слегка приподняты вверх, словно в тайном веселье. Куда смотрел Пицель? Надо было ей самой сказать Молчаливым Сестрам, что лорд Тайвин Ланнистер не улыбался никогда в жизни. От этого Пицеля проку, как от сосков на панцире. Полуулыбка вкупе с закрытыми глазами лишала лорда Тайвина обычного грозного вида. Под взглядом этих светло зеленых, почти прозрачных, с золотыми искрами глаз все чувствовали себя неуютно. Они проникали тебе в самую душу, видя всю твою слабость, никчемность и безобразие. Такой взгляд не мог пройти незамеченным.
Серсее невольно вспомнился пир, данный королем Эйерисом, когда она только только приехала ко двору, зеленая, как весенняя мурава. Старый Мерривезер, мастер над монетой, бубнил что то о повышении налога на вино, и тут лорд Риккер сказал: «Если нам требуется золото, проще посадить лорда Тайвина на горшок». Эйерис вместе со своими прихлебателями громко расхохотался, отец же тяжело уставился на Риккера поверх чаши с вином. Смех давно утих, а он все смотрел. Риккер сперва отвернулся, потом притворился, что ему все равно, выпил кружку эля и вышел, весь красный, побежденный одним только взглядом.
Теперь глаза лорда Тайвина закрылись навеки. Отныне они будут ежиться от моего взгляда , пугаться моего нахмуренного чела. Я тоже из рода львов.
Из за пасмурного неба в септе стоял полумрак. Если дождь когда нибудь прекратится, солнце, пройдя сквозь висячие кристаллы, оденет мертвого радугами. Лорд Бобрового Утеса заслужил их сполна. Он был великим человеком. Но я превзойду тебя , думала она. Тысячу лет спустя мейстеры в своих летописях помянут тебя лишь как родителя королевы Серсеи.
– Матушка, – дернул ее за рукав Томмен, – что это так плохо пахнет?
Мой лорд отец.
«« ||
»» [109 из
799]