Джордж Мартин - Пир стервятников
– Именно здесь Бейлон впервые назвал себя королем, – вспомнил он. – Здесь он поклялся отвоевать наши вольности, и Тарл Трижды Тонувший увенчал его короной из плавника. «Бейлон! – кричали все. – Бейлон наш король!»
– Так же громко будут выкликать и твое имя, – посулил Нут. Виктарион кивнул, не разделяя, однако, уверенности Цирюльника. У Бейлона было три сына и любимая дочь.
Он так и сказал своим капитанам во Рву Кейлин, когда они приступили к нему с просьбами заявить свои права на Морской Трон. «Сыновья Бейлона все мертвы, – говорил Рыжий Ральф Стонхауз, – а дочь она и есть дочь. Ты был правой рукой своего брата и должен подхватить меч, который выронил он». Когда Виктарион напомнил, что брат приказал ему оборонять Ров от северян, Ральф Кеннинг сказал: «Волки разбиты наголову, лорд. Зачем нам завоевывать эти болота и терять острова?» «Вороний Глаз отсутствовал слишком долго и нас не знает», – добавил Хромой Ральф.
Эурон Грейджой, король Островов и Севера... Мысль об этом пробуждала в сердце Виктариона былую ярость, однако...
«Слова – это ветер, – ответил он им, – а ветер хорош, лишь когда он наполняет твои паруса. Вы хотите, чтобы я сразился с Вороньим Глазом? Чтобы брат пошел на брата, островитянин на островитянина?» Эурон, что бы там ни произошло между ними, все таки старший. Нет хуже злодея, чем тот, кто проливает родную кровь.
Все изменилось, когда Мокроголовый призвал их на вече. Эйерон говорит голосом Утонувшего Бога , сказал себе Виктарион, и если бог желает , чтобы Морской Трон занял я... На следующий день он, оставив командовать во Рву Ральфа Кеннинга, направился по суше к реке Горячке, где среди тростников и плакучих ив стоял на приколе Железный Флот. В море, несмотря на переменчивую погоду, он потерял только один корабль, и вот они дома.
Сразу за «Железной победой» шли «Горе» и «Железная месть». Следом растянувшимся на много лиг строем поспешали к вечернему приливу «Твердая рука», «Железный Ветер», «Серый призрак», «Лорд Квеллон», «Лорд Викон», «Лорд Дагон» и прочие – девять десятых Железного Флота. Душа Виктариона радовалась при виде их парусов. Ни один мужчина не любил своих жен хотя бы наполовину так сильно, как лорд капитан любил свои корабли.
На песчаном берегу, сколько хватал глаз, выстроились ладьи с торчащими, словно копья, мачтами. На глубине стояли баркасы, карраки и другие трофейные корабли, слишком большие, чтобы вытаскивать их на берег. Всюду виднелись знакомые знамена.
– Это, часом, не «Морская песнь» лорда Харло? – прищурился Нут, крепко сбитый, кривоногий и длиннорукий: зрение с годами стало ему изменять. В молодости про него говорили, что брошенный им топор может сбрить человеку бороду.
– Она самая. – Родрик Чтец, как видно, умудрился расстаться со своими книгами. – А вон там «Громобой» старого Драмма и «Ночная летунья» Блэкрида. – Виктарион узнавал их даже со спущенными парусами и обвисшими знаменами, как и подобало лорду капитану Железного Флота. – И «Серебряный плавник» – это какой то родственник лорда Сейвина. – Виктарион слышал, что Вороний Глаз утопил старого Ботли, а наследник его погиб у Рва Кейлин, но оставались еще братья и младшие сыновья, не то четверо, не то пятеро. Им Вороньего Глаза любить не за что.
«« ||
»» [293 из
799]