Джордж Мартин - Пир стервятников
Да... в самый раз для драконов. Сэм сходил к бочонку и наполнил заново их опустевшие чаши. Солнце склонилось к западу, раздувшись втрое против обычного. Его лучи румянили щеки Лилли. Они выпили за Коиджу Мо, и за сына Даллы, и за оставшегося на Стене сына Лилли. После этого они просто не могли не выпить за Эйемона из дома Таргариенов.
– Да рассудит его Отец по справедливости, – сказал Сэм, шмыгая носом. Солнце к этому времени уже закатилось, лишь пылающая черта лежала на западном горизонте, будто только что зашитая рана. Лилли после выпитого казалось, что корабль кружится, как волчок, и Сэм проводил ее вниз, где в носовом помещении спали женщины.
Там висел фонарь. Сэм умудрился стукнуться об него головой и ойкнул.
– Больно? Дай посмотрю, – сказала Лилли.
Она придвинулась к нему... поцеловала в губы... и Сэм, неожиданно для себя, ответил на поцелуй. Я дал обет , подумал он, но его руки сами собой уже возились с завязками бриджей. Он прервал поцелуй, чтобы выговорить:
– Нельзя.
– Можно, – сказала Лилли и снова зажала его рот своим. Корабль завертелся еще сильнее. Язык Лилли отдавал ромом, а в следующий миг Сэм уже трогал ее обнаженные груди. Он снова вспомнил про обет и ощутил между губами ее сосок, твердый и розовый. Молоко брызнуло ему в рот, смешавшись со вкусом рома, – он в жизни еще не пробовал ничего вкуснее. Выходит , я такой же , как Дареон , подумал Сэм, но это было слишком хорошо, чтобы останавливаться. Его мужеский признак внезапно поднялся из штанов толстой розовой мачтой. От этого глупого зрелища Сэм чуть не рассмеялся, но Лилли толкнула его на свою койку, задрала юбки и с тихим стоном на него опустилось. Это было даже лучше соска во рту. Какая мокрая, подумал Сэм, задыхаясь. Вот не думал, что у женщины в том месте может быть так мокро.
– Теперь я твоя жена, – шептала Лилли, скользя вверх и вниз. Нет , ты не можешь ею быть , думал стонущий Сэм, я дал обет , я принес присягу... Но произнес он лишь одно слово:
– Да.
Она уснула, обнимая его, уткнувшись лицом ему в грудь. Сэму тоже требовалось поспать, но он окончательно захмелел от рома, материнского молока и Лилли. Он знал, что должен отправляться в собственный гамак в мужском кубрике, но лежать, обнимая Лилли, было так славно, что не мог шевельнуться.
«« ||
»» [593 из
799]