Джордж Мартин - Пир стервятников
– Я тоже помолюсь. Завтра мы пойдем с тобой в Септу Бейелора и поставим за Рыцаря Цветов сотню свечей. Подай мне корону, Доркас, – новую. – Этот венец был легче старого. Серсея повернула голову, сверкнув изумрудами в оправе из бледного крученого золота.
Джаселина открыла дверь сиру Осмунду, и он доложил:
– Утром по поводу Беса явились четыре человека. – Это приятно удивило Серсею. В Красный Замок постоянно приходили люди, будто бы знавшие что то о Тирионе, но чтобы четверо сразу... – Один принес голову, – добавил сир Осмунд.
– Его я приму первым. Проводите его в мою горницу. – Пусть на сей раз ошибки не будет. Да свершится наконец месть, чтобы Джофф упокоился с миром. Семь – священное число, говорят септоны; пусть же седьмая голова принесет и ей желанный покой.
Доставивший ее человек оказался тирошийцем, коренастым, потным, с раздвоенной зелено розовой бородой и елейной улыбкой, напомнившей королеве Вариса. Серсея невзлюбила его с первого взгляда, но приготовилась простить ему все недостатки, если в ларце у него действительно лежит голова Тириона. Ларец был кедровый, инкрустированный слоновой костью в виде цветов и лоз, с петлями и застежками из белого золота. Красивая вещица, но королеву занимало лишь то, что внутри. Шкатулка по крайней мере достаточно велика. Голова у Тириона была до смешного большая для такого короткого тельца.
– Ваше величество, – промолвил тирошиец с низким поклоном, – я вижу, что вы в самом деле так прекрасны, как о вас говорят. Даже к нам за Узкое море дошли вести о вашей сказочной красоте и о горе, терзающем ваше нежное сердце. Не в силах человеческих вернуть вам любимого сына, но я надеюсь предложить вам средство для смягчения ваших страданий. – Он опустил руку на крышку ларца. – Я принёс вам голову вашего валонкара.
Старое валирийское слово заставило ее вздрогнуть, но в то же время зажгло в ней искру надежды.
– Бес мне больше не брат, если когда либо и был им. И я не желаю называть его имени. Оно было славным некогда, пока он не обесчестил его.
– У нас в Тироше его называют Красные Руки, ибо на них кровь короля и кровь его родного отца. Мать свою он, можно сказать, тоже убил, разодрав ее чрево при появлении на свет.
Что за чушь, подумала Серсея, но вслух ответила:
«« ||
»» [601 из
799]