Джордж Мартин - Пир стервятников
– Отец намерен казнить их? – Арианна не могла в это поверить. – Все, что они делали, делалось из любви ко мне. Если отец хочет крови, пусть это будет моя кровь.
– Как принцессе будет угодно.
– Я хочу говорить с ним.
– Он предвидел ваше желание. – Сир Манфри, держа ее под руку, поднимался все выше и выше – у нее уже перехватывало дыхание. Высота Копья – полторы сотни футов, а ее камера помещалась почти на самом верху. Арианна смотрела на каждую дверь, мимо которой они проходили, – не здесь ли сидит одна из песчаных змеек?
Наконец за ней заперли собственную дверь, и Арианна стала обозревать свое новое жилище. Комната, большая и полная воздуха, мало напоминала тюрьму. Мирийские ковры на полу, красное вино для питья, книги для чтения. В углу столик для кайвассы с фигурами из кости и оникса, хотя играть ей при всем желании было бы не с кем. На кровати пуховая перина, уборную с мраморным сиденьем освежают душистые травы в корзинке. Вид из окон великолепен. Из восточного можно наблюдать, как всходит солнце над морем, в другое видны Солнечная башня, Кривые Стены и Тройные Ворота.
Осмотр занял меньше времени, чем нужно на шнуровку пары сандалий, однако помог ей на время удержаться от слез. Найдя таз и кувшин с холодной водой, она умыла лицо и руки. Если бы и горе можно было смыть столь же легко. Арис , мой белый рыцарь... Слезы подступили к глазам, и она разрыдалась, содрогаясь всем телом. Ей живо помнилось, как тяжелый топор Хотаха раскроил его плоть и кости, как летела по воздуху его голова... Зачем ты это сделал? Зачем погубил свою жизнь? Я тебе этого не приказывала , я не хотела... не хотела...
Она и спать легла со слезами – в первый раз, но далеко не в последний. Даже сон не приносил ей покоя. Ей снился Арис Окхарт – он ласкал ее, улыбался ей, говорил о любви, – но в теле его торчали стрелы, и раны кровоточили, превращая белые одежды в красные. Она даже во сне понимала, что это сон, который утром исчезнет, – но утром ее по прежнему окружали тюремные стены, и сир Арис был по прежнему мертв, а Мирцелла... Я не хотела этого , не хотела , чтобы с ней случилось несчастье... хотела сделать ее королевой. Если бы не измена...
«Кто то проговорился», – сказал Хотах. Воспоминание об этом каждый раз вызывало в ней гнев, и она цеплялась за него, поддерживая горящий в сердце огонь. Гнев лучше слез, лучше горя, лучше вины. Кто то проговорился – кто то, кому она доверяла. Шепоток этого предателя убил Ариса Окхарта еще до того, как опустился топор капитана гвардии. Кровь, струящаяся по лицу Мирцеллы, – тоже его работа. Кто то из тех, кого она любила, проговорился, и для Арианны это было самым жестоким ударом.
В ногах кровати стоял кедровый ларь с ее одеждой. Принцесса скинула грязное дорожное платье, в котором и ночь проспала, и оделась как могла соблазнительней. Тончайший шелк прикрывал все и не скрывал ничего. Хотя принц Доран относится к ней как к ребенку, одеваться по детски она не станет. Отец, придя отчитать ее за проделки с Мирцеллой, сконфузится, когда увидит ее наряд. На это она и рассчитывала. Если уж ей придется ползать у него в ногах и рыдать, пусть ему тоже будет неловко.
Она ждала его весь день, но когда дверь наконец открылась, это были всего лишь слуги, которые принесли ей обед.
«« ||
»» [679 из
799]