Джордж Мартин - Танец с драконами. Грезы и пыль
Джон мотнул головой и ушел.
К вечеру синяки, которыми украсил его одичалый, стали багровыми.
– Потом они пожелтеют, – сказал Джон ворону Мормонта. – Стану похож на костяные доспехи нашего гремучего лорда.
– Костяные, – подтвердил ворон.
Снаружи слышался гул голосов, слишком слабый, чтобы различать слова. Леди Мелисандра и ее последователи у своего ночного костра – будто за тысячу лиг отсюда. Каждый вечер, как начинает смеркаться, красная женщина выводит своих прихожан на молитву и просит красного бога помочь им дожить до утра. Ибо ночь темна и полна ужасов. С отъездом Станниса и почти всех людей королевы паства заметно уменьшилась: полсотни одичалых из Кротового городка, горстка охраны, оставленной королем Мелисандре, да около дюжины черных братьев, принявших красного бога.
Джон чувствовал себя как шестидесятилетний старик. Это всё сны… сны и совесть. Арья не выходила у него из головы, но разве он мог помочь ей? Произнеся слова клятвы, он отказался от своих близких. Скажи ему кто-то из братьев Дозора о своей попавшей в беду сестре, Джон ответил бы, что это не должно его волновать. Когда человек произносит клятву, его кровь становится черной, как сердце бастарда. Когда-то Джон попросил Миккена сковать меч для Арьи. Меч брави, маленький, ей по руке. Сохранился ли он у нее? «Коли острым концом», – учил Джон сестренку… Но если она попробует заколоть Бастарда Болтонского, это может стоить ей жизни.
– Сноу, – сказал ворон, – снег, снег.
И Джон вдруг почувствовал, что больше не вынесет.
Призрак за дверью глодал мозговую говяжью кость.
– Когда это ты вернулся?
«« ||
»» [424 из
550]