Джордж Мартин - Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом
Девочка потрогала языком зубы – ни дыр, ни обломков. Чудеса, да и только. Значит, теперь она калека, уродка.
– Какое-то время тебя будут мучить страшные сны, – предупредил жрец. – Отец избивал ее так, что к нам она пришла сама не своя от страха.
– Вы убили его?
– Она просила дар для себя, а не для него.
«Надо было убить».
– Он тоже умер в свой черед, как все умирают, – сказал жрец, будто прочитав ее мысли. – Как умрет завтра еще один человек. Здесь нам больше нечего делать.
Глазные дыры провожали ее со стен, губы, как ей чудилось, перешептывались, делясь сокровенными тайнами.
В ту ночь она долго не могла заснуть. Среди лиц на стене она видела отца, леди-мать, трех братьев. Не своих, другой девочки. Она никто, и ее братья ходят в черно-белых одеждах. Рядом с ними висели певец, конюшонок, которого она убила Иглой, прыщавый оруженосец из гостиницы на перекрестке дорог, стражник, которому она перерезала горло в Харренхолле. И Щекотун с налитыми злобой дырами глаз. В руке у нее был кинжал, и она снова и снова вонзала его в спину этого гада.
Наконец ночь прошла, и в Браавосе забрезжил серый пасмурный день. Девочка надеялась на туман, но боги, как это у них водится, отказали ей в нем. Стоял холод при резком ветре – в такой день только и умирать. Сир Григор, Дансен, Рафф-Красавчик, сир Илин, сир Меррин, королева Серсея. Она беззвучно шевелила губами, повторяя их имена – в Черно-Белом Доме тебя всегда могут услышать.
В склепе хранилась одежда тех, кто приходил в храм испить из черного пруда – от нищенских лохмотьев до шелка и бархата. Маленькая уродка выбрала обтрепанный плащ, весь в пятнах, пахнущий рыбой зеленый камзол, тяжелые сапоги, надежно спрятала ножик.
«« ||
»» [409 из
631]