Антон Грановский - Падшие боги
– Помоги, братва! – хрипло проговорил он, колыхаясь, как студень. – Помоги… Больно мне…
Один из ватажников шагнул было к Авдею, но Беркут удержал его:
– Охолони, Лобан!
Тело Авдея, продолжая подергиваться и колыхаться, обмякло, расплылось по земле, будто красная сметана. Из расплющенных губ вырвался хриплый стон. Казалось бы, человек не может так существовать. Но Авдей не умер. Из бесформенного мясистого блина, лежащего на траве, глядели испуганные, полные боли и страдания глаза Авдея.
– Говорил же – не трожь чудну́ю вещь! – в сердцах проговорил Беркут и вынул из ножен татарскую саблю.
– Ата… ман…
– Расступись, ребята! – приказал Беркут и, отведя руку с саблей в сторону, чтобы рубануть наискось, шагнул к превратившемуся в блин Авдею.
Но блин задрожал и стал собираться в комок. Беркут опасливо остановился. Комок становился все плотнее, и вот уже из него вылупились руки, ноги и голова. Не прошло и минуты, как перед ватажниками снова стоял Авдей – такой, какой и был раньше.
– Уф-ф… – выговорил он и отер рукою потное лицо.
В другой руке он все еще держал красную дрожащую дрянь.
«« ||
»» [235 из
475]