Антон Грановский - Падшие боги
– Я перестану, – пообещал Васька. – Но пусть твой Бог мне поможет. А я тоже веровать в него стану. Как ты.
Васька видел, что лицо Осьмия осталось хмурым и отчужденным, и попробовал зайти с другого бока.
– Дядя Осьмий, скажи мне, за что ты Иисуса полюбил?
Некоторое время старик ехал молча, пожевывая седой ус, потом сказал:
– Иисус первым учил, что человек для любви, а не для злобы и деляжничества шкурного создан. Он учил, что от мести и гнева человеку никакого проку. И покуда собачиться меж собою будем, ничего хорошего из нас не выйдет.
– Верные слова! – поразился Васька. – Слышь, Осьмий, третьего дня Овсяник у меня денежку украл. Я ему хотел по тыкве надавать, но пожалел. А он расплакался и сам мне денежку ту принес. Да еще одну сверху дал. Выходит, добрые слова сильнее сильной руци, так?
Осьмий пристально вгляделся в невинные глаза Васьки и вдруг рассмеялся.
– Здоров же ты брехать, Васька Ольха!
«Не вышло, – с досадой подумал Васька Ольха. – Ладно, подмажусь как-нибудь иначе».
Чем дальше путешественники ехали по темному, неприветливому лесу, тем серьезнее становилось лицо Васьки и тем труднее были вопросы, приходившие ему в голову.
«« ||
»» [253 из
475]