Антон Грановский - Падшие боги
Насытившись, Осьмий сумел подняться на ноги. Некоторое время он стоял, покачиваясь, как пьяный. Из-за туч вышла луна, и на земле что-то тускло блеснуло.
Осьмий, рискуя упасть, медленно наклонился и поднял с земли начищенный до блеска медный крестик. Старик долго не мог попасть головой в веревочную петлю и в конце концов оставил эти попытки и сунул крестик в карман изорванной охотничьей куртки.
Затем поднял обезображенное лицо к небу, разомкнул разбитые губы и завыл – громко, тоскливо, протяжно. Завыл, как зверь, вернувшийся в свое логово и заставший переколотых охотником щенят. Или как человек, потерявший разум и чувствующий смутную тоску по тому, чего уже никогда не вернуть.
Опустив взгляд, старец Осьмий увидел толпу упырей. Впереди стоял одноглазый упырь. Старик попытался что-то проговорить, но из глотки вырвалось только шипение. Он собрал волю в кулак и снова открыл рот.
– Ты… – прохрипел он. – Я…
Одноглазый упырь, стоявший у дерева, склонил голову набок и посмотрел на Осьмия мерцающим во тьме красноватым глазом.
– Мы… – выдохнул Осьмий. Затем поднял руку и пролаял: – Ты! Я! Мы!
– Мы… – повторил одноглазый упырь, неуклюже шевельнув языком.
Осьмий нагнулся к объеденному трупу волколака, оторвал мертвому зверю лапу, размахнулся и швырнул его одноглазому упырю.
– Мы! – рявкнул он.
«« ||
»» [285 из
475]