Антон Грановский - Плащаница колдуна
Глеб спал по другую сторону от костра, на ворохе сухой травы. Грудь его вздымалась мерно, а из приоткрытого рта вырывался легкий храп. Рядом валялась опустевшая фляга. Прошка подождал еще немного для верности, а потом потихоньку поднялся с лежанки.
Ольстру он увидел сразу. Глеб зарыл ее в траву по правую руку от себя – так, чтобы, проснувшись, сразу можно было ее схватить.
Прошка тихо подкрался к Глебу и заглянул в его лицо, освещенное светом луны и отблесками горячих углей. Лицо это было спокойно и безмятежно. И Прошка принялся за дело. Ольстра была спрятана небрежно, явно наспех. Прошка протянул руку, ухватился за ремень ольстры и осторожно потянул ее на себя.
Наконец грозное оружие было у него в руках.
Когда он уже отошел от костра, Хомыч приподнял голову и хрипло проговорил:
– Ку-уда? Мясо воруешь, гаденыш?
Прошка испуганно замер. Но старик снова опустил голову на кучу мха и запричитал во сне:
– Развелось ворья… Эх-эх…
3
Эх, жизнь, жизнь… Чего в тебе такого хорошего, что мы за тебя так держимся? Люди злы, несчастны, обижены. Духи и боги лютуют. Ни за ломаный грош живого человека с коровьим навозом смешивают. Некуда бедному человечку податься, некому на беды свои поплакаться.
«« ||
»» [228 из
471]