Дмитрий Глуховский - Mетро
— Сталин — это тот, что в Мавзолее, да?
На этот раз он точно переборщил. Гневная судорога исказила красивое мужественное лицо товарища Русакова, Банзай вовсе отвернулся в сторону, и даже дядя Фёдор нахмурился.
— Нет, нет, это же Ленин в Мавзолее! — поспешил поправиться Артём.
Суровые морщины на высоком лбу товарища Русакова разгладились, и он только сказал строго:
— Над вами ещё работать и работать, товарищ Артём!
Артёму очень не хотелось, чтобы товарищ Русаков над ним работал, но он сдержался и ничего не сказал. В политике он действительно смыслил не много, но она начинала его интересовать, поэтому, подождав, пока буря минует, он отважился:
— А почему вы против фашистов? То есть, я тоже против, но вы же революционеры, и...
— А это им, гадам, за Испанию, Эрнста Тельмана, и за Вторую Мировую! — свирепо сжав зубы, процедил товарищ Русаков, и хотя Артём опять ничего не понял, ещё раз показывать своё невежество он побоялся.
Разлили по кружкам кипяток, и все как-то оживились. Банзай принялся доставать бородатого какими-то дурацкими расспросами, явно чтобы позлить, а Максимка, подсев поближе к товарищу Русакову, негромко спросил у него:
— А вот скажите, товарищ комиссар, что марксизм-ленинизм говорит о безголовых мутантах? Меня это давно уже беспокоит. Я хочу быть идеологически крепок, а тут у меня пробел выходит, — и его ослепительно белые зубы блеснули в виноватой улыбке.
«« ||
»» [133 из
356]