Дмитрий Глуховский и авторы - Метро 2033: Последнее убежище (сборник)
Шли молча. Холодная резина противогаза мгновенно прилипла к коже, дышать стало заметно тяжелее. Изредка поднимая глаза, Тихон оглядывался вокруг сквозь мутноватое стекло маски. Левее по направлению их движения возвышалась неподвижная фигура. Еще один сталкер? Нет. Памятник. Бронзовый человек с распростертыми руками, будто устремленными к небу, гордо возвышался над площадью. Когда-то в прошлой жизни эта статуя была красива, но под воздействием времени металл потемнел, постамент сильно просел, накренив памятник в бок, а дожди и время разъели контуры и превратили их в небрежные мазки.
— Как сложить песнь о подвигах тех отважных героев, что жили до нас, если не осталось ни героев, ни песен, ни того мира?.. — не поворачиваясь, вдруг сказал сталкер, шедший впереди.
Покрывшуюся паутиной трещин дорогу обрамляла стена обезображенных ракит, над верхушками которых виднелся яйцеобразный купол какого-то древнего храма. Ветер трепал седой ежик мха на деревьях, в тусклом свете фонарей возникали силуэты домов, автомобилей, поваленных наземь шкафов, буфетов, стульев. Мелькнули спицы бледно-розовой коляски, валяющейся в стороне, потом большая пластмассовая кукла…
Старик покосился на сталкеров. Нервно осматриваются по сторонам, вскидывают автоматы при каждом шорохе. Дети нового мира… Сильно ли они изменились после стольких лет, или остались такими же, как и раньше? Кто они теперь: охотники или падальщики? Тихон точно знал лишь одно — они стали… другими. А остальное ему придется выяснить позже. Если, конечно, он сможет продержаться…
«К смерти нельзя привыкнуть». Когда-то эти слова значили для старика многое, но сейчас они казались Тихону насквозь фальшивыми. Наверняка фраза эта принадлежала человеку, ни разу не видавшего смерти, не пробовавшему ее на вкус, не ощущавшему ее запаха. И все-таки это было неправильно. Наверное, Тихон все же разучился быть человеком. Где-то в глубине души он понимал, что меняться давно уже поздно, что он до самой смерти останется таким бесчувственным, бездушным, бесчеловечным… существом. Но старик не хотел выглядеть чужим среди своих, хотя ему было безумно стыдно и обидно за себя и за тех, кто шел рядом. Обидно за то, во что они превратились. Стыдно, что позволили судьбе и случаю превратить себя в это. Но главное — позволили самим себе…
Сталкер, помогавший ему идти, а фактически — волочивший старика, явно устал и теперь шел все медленнее, а дышал — все чаще. Почувствовав, как лютый мороз начинает добираться до тела, Тихон плотнее закутался в кургузую доху.
На фоне нескончаемых руин показались слетевшие с петель ворота, покрытые разноцветными пятнами лишайника. Обогнув широкую кирпичную стену, группа подошла к холму, на который старик не обратил особого внимания. Но сталкер, шедший первым, остановился и, указав рукой на холм, сказал:
— Засекреченное здание. Здесь-то мы и отсиживались, пока припасы были. Выход замурован. Другим путем пойдем.
Он вновь отвернулся и, выбирая безопасную дорогу, ступая по скрипучему, притоптанному снегу, направился к какой-то необычной конструкции. С виду она походила на вентиляционную трубу. С заметным усилием сняв решетку, сталкер вынул из-за пазухи «кошку», размотал ее и надежно зацепил за металлический край трубы. После этого он скинул вниз вещмешки и, повернувшись, спросил старика:
— Ну, как? Сможешь?
«« ||
»» [212 из
444]