Дмитрий Глуховский - Метро 2033
Кошка, свернувшаяся калачиком рядом с закоптившимся бюстом, подняла голову и открыв громадные лучисто-зеленые глаза, посмотрела на него неожиданно ясно и осмысленно, ее взгляд не имел ничего общего со взглядом животного, и Артем не смог бы сейчас поручиться, что ее глазами его сейчас не изучает внимательно кто-то другой. Но стоило кошке зевнуть, вытянув розовый острый язычок, и, уткнувшись мордочкой в свою подстилку, погрузиться в дремоту, как наваждение рассеялось. – Но почему они не хотят, чтобы люди знали о них? – вспомнил Артем свой вопрос. – На это есть две причины. Во-первых, овцы грешны тем, что отвергли своих пастухов в минуту их слабости.
Во-вторых, за то время, когда Метро-2 оказалось отрезанным от нашего мира, развитие пастухов шло иначе, нежели наше, и теперь они являют собой не людей, а существ высшего порядка, чья логика нам непонятна и мысли неподвластны. Неизвестно, что задумано ими для нашего метро, но в их силах изменить все, они могут вернуть нас в утраченный прекрасный мир, потому что они снова обрели свое былое могущество. Но оттого, что мы взбунтовались против них однажды и предали их, они не участвуют больше в нашей судьбе. Однако, они присутствуют повсюду и им ведом каждый вздох, каждый шаг, каждый удар, – все, что происходит в метро. Пока они просто наблюдают.
И только когда мы искупим свой чудовищный грех, они обратят свой благосклонный взор на нас и протянут нам руку. Тогда начнется возрождение. Так говорят те, кто верит в Невидимых Наблюдателей, – и он замолчал, вдыхая ароматный дым. – Но как люди могут искупить свою вину? – спросил Артем. – Это неизвестно никому, кроме самих Невидимых Наблюдателей. Людям этого не понять, потому что они не разумеют ни логику, ни промысел Наблюдателей. – Но тогда выходит, что люди не смогут искупить свой грех перед ними никогда? – недоумевал Артем. – Тебя это расстраивает? – пожал плечами Евгений Дмитриевич и выпустил еще два больших красивых кольца, так что одно из них проскользнуло сквозь второе.
Повисла тишина, сначала легкая и прозрачная, но постепенно загустевающая и делающаяся все громче и ощутимей. Артем ощутил нарастающую потребность разбить ее чем угодно, любой ничего не значащей фразой, даже и пустым бесмысленным звуком. – А вы откуда? – придумал он. – Я раньше жил на Смоленской, недалеко от метро, минут пять, – ответил Евгений Дмитриевич, и Артем пораженно уставился на него: как же это он жил недалеко от метро? Недалеко от станции, он имел ввиду, в туннеле, наверное?
– Надо было через чебуречные палатки идти, мы там пиво иногда покупали, а рядом с этими палатками все время проститутки стояли, у них там был… э… штаб, – продолжил Евгений Дмитриевич, и Артем начал догадываться, что речь идет о древнем времени, о том, что было еще до. – Да… Я вот тоже недалеко оттуда, на Калининском, в высотке, – сказал Сергей Андреевич. – Кто-то мне говорил лет пять назад, знакомый сталкер ему рассказывал, он там в Дом Книги забирался, что от этих высоток теперь одна труха осталась… Так вот Дом Книги стоит, и книги даже лежат нетронутые, представляешь? А от высоток пыль только да блоки бетонные. Странно. – А как тогда было вообще жить? – поинтересовался Артем.
Он любил задавать этот вопрос старикам, и послушать потом, как они, бросив все дела, с удовольствием принимаются вспоминать, как же это было тогда. Их глаза затягивались мечтательной поволокой, голос начинал звучать совсем по-другому, и лица будто молодели на десятки лет. И пусть те картины, которые вставали перед их мысленным взором ни в чем не походили на образы, рисовавшиеся Артему во время их рассказов, все равно это было очень увлекательно. – Ну, видишь ли, было очень хорошо. Мы тогда…э…зажигали, – затягиваясь, ответил Евгений Дмитриевич.
Здесь Артему точно представилось не то, что имел ввиду светловолосый, и второй, видя его замешательство, поспешно разъяснил: – Веселились, хорошо проводили время. – Да, именно это я имел ввиду. Хорошо зажигали, – подтвердил Евгений Дмитриевич.
– У меня был зеленый «Москвич-2141», я на него всю зарплату спускал, ну, музыку там сделать, потом масло поменять, однажды сдуру даже карбюратор спортивный поставил, – он явно перенесся душой в те сладкие времена, когда можно было запросто взять и поставить спортивный карбюратор, и на лице его появилось то самое мечтательное выражение, которое Артем так любил, жаль только, что из сказанного было так мало понятно. – Вряд ли он знает даже, что такое «Москвич», не говоря уже о карбюраторах, – оборвал сладкие воспоминания Сергей Андреевич. – Как это не знает? – худой уперся гневным взглядом в Артема. Артем принялся рассматривать потолок, собираясь с мыслями.
– А почему это вы здесь книги жжете? – перешел он в контрнаступление. – Прочитали уже, – ответил Евгений Дмитриевич. – В книжках правды нет! – назидательно добавил Сергей Андреевич. – А вот что это на тебе за наряд? Ты, часом, не сектант? – нанес ответный удар Евгений Дмитриевич. – Нет, нет, что вы, – поспешил оправдаться Артем. – Но они меня подобрали, помогли, когда мне очень плохо было, – в общих чертах описал он свое состояние, не уточняя, как именно и насколько ему было плохо. – Да-да, именно так они и работают. Узнаю почерк. Сирые и убогие…э… или что-то в этом духе, – закивал Евгений Дмитриевич. – Но знаете, я у них был на собрании – они там очень странные вещи говорят, я постоял, послушал, но долго не выдержал. Например, что главное злодеяние Сатаны – в том, что он захотел себе тоже славы и поклонения… Я думал раньше, что там все намного серьезней. А тут просто ревность, оказывается.
Неужели мир – так прост, и весь крутится вокруг того, что кто-то делит славу и поклонников? – Мир не так прост, – успокаивающе заверил его Сергей Андреевич, забирая кальян у светловолосого и делая вдох. – И еще кое-что… Вот они там говорят, что главные качества Бога – это милосердие, доброта, готовность прощать, что он – Бог любви, и что он всемогущ. Но при этом за первое же ослушание человека изгоняют из рая и делают смертным.
«« ||
»» [124 из
234]