Дмитрий Глуховский - Будущее
– Мы выберемся отсюда, – обещаю я Девятьсот Шестому. – Я нашел...
– Тихо ты! Сейчас вожатые придут! – шепотом кричит Тридцать Восьмой.
И тут я вспоминаю операционный стол, стоящий торцом к удивительному, единственному на весь интернат окну. И продолговатый мешок – застегнутый наглухо мешок именно той длины и ширины, какая нужна, чтобы вместить тело мальчишки, – лежащий на этом столе. «Передержали», – вспоминаю я только сейчас слова старшего вожатого.
И понимаю вдруг, что Девятьсот Шестой, мой единственный товарищ, которому я побоялся открыться, исповедоваться в своей дружбе, уже освободился из нашего интерната. Что его не возвращают в нашу палату, в нашу десятку так долго потому, что он лежит, упакованный, в этом мешке. Девятьсот Шестой не дождался ни моей исповеди, ни моего открытия. Я так и остался ему чужим.
Склеп сожрал его. «Передержали».
– Ты спишь? – Тридцать Восьмой тычет меня пальцем, свесившись с верхней койки.
– Да!
– Это правда, что к тебе Пятьсот Третий приставал? – посопев, спрашивает он.
– Тебе какое дело?!
– Ребята говорят, он тебя опустить хотел, а ты ему ухо откусил.
«« ||
»» [218 из
807]