Дмитрий Глуховский - Будущее
– Ты знаешь, что мы не заводим детей. Вам, Бессмертным, запрещены отношения с женщинами... В Партии таких ограничений нет, но детей нам не дозволено. Не разрешено ни иметь, ни даже желать... Но...
Он мнется, будто мальчишка.
И вдруг сверху, звуковым потопом переполняя всю многокилометровую башню, утробно зовут могучие трубы – и перебивают его.
– Ты... Ты тот сын, которого у меня нет, Ян, – сконфуженно комкает Эрих Шрейер. – Которого не может быть. Прости. Пойдем, нас ждут.
Нет, погоди... Постой... Что? Что он имел в виду?!
Но об этом больше ни слова; сенатор вихрем мчится вперед по переходам и помещениям, в которых я один непременно заплутал бы. Я не могу ничего понять; спешу за ним, хочу задержать, заставить договорить до конца!
Вдруг все, что случилось со мной с первой нашей встречи, перестает казаться мне совпадением; его внимание, его опека, его терпение, доверие, которое я обманул, – и его готовность обманываться дальше...
Может, это не кредит, который он пытается мне всучить, а... Возврат давнего долга? Словно он когда то давно потерял меня – а теперь нашел и не хочет больше отпускать от себя. Словно...
В Наос Шрейер вводит меня через небольшой боковой ход, в то время как остальные еще толпятся в дверях. Я тут еще не бывал. Бессмертных обычно допускают сюда только в качестве охраны.
Великий Наос – квадрат, вписанный в окружность башни, и длины в нем – многие сотни метров. Колонны вздымаются до самого небосвода – и подпирают его собой. Пол выложен мрамором – подлинным, сколотым и исцарапанным, старым. Мы ступаем босыми ногами по тем же плитам, которые три тысячи лет назад холодили ступни древних эллинов. Складывая храм из этого камня, они верили, что он станет прибежищем Афины, Аполлона или Зевса. И тут – мы. Странное чувство.
«« ||
»» [585 из
807]