Дмитрий Глуховский - Будущее
– Сучка... – гундосо смеется он и пинает меня между ребер. – Вот сссучка... Знаешь, что? Не буду его править. Это как ухо. Чтобы не забывать про тебя. Когда сдохнешь – тогда и отремонтируем.
Пятьсот Третий хватает меня за уши двумя руками, рвет с хрустом, переворачивает лицом кверху. Проводит указательным пальцем у себя под носом – там все черно и блестит от свежей крови – и мажет ею, как чернилами, на изоленте, которой заклеен мой рот.
– Вот. Теперь ты снова мне нравишься. Как в детстве. Он забрасывает в рюкзак свой сканер, инъектор, маску.
Гундосо ржет – пускает расквашенным носом красные пузыри – и хлопает дверью. Я остаюсь один, на полу, полоскать рот кровью с осколками зубов, щупать языком сколотые острые края, сучить ногами и нашаривать непослушными пальцами прилипший край изоленты. Думать об Аннели. О том, возможно ли все, что сказал Пятьсот Третий. О том, за что эта сучка меня предала. Записать эмбриона на меня – чтобы сбежать с Рокаморой?
Или это блеф? Вся история – блеф? Просто он решил заставить меня обгадиться! Зарядил инъектор какой то дрянью, прочитал мне выдержки из Закона, отутюжил – и все! Шутка!
А? Может, так? Может, ничего и не поменялось? Можно, я буду жить как жил?
Ты не могла забеременеть, Аннели! Ты же не могла от меня залететь! Я сам слышал, как твоя мать твердила тебе, что твои внутренности отбиты и умерли!
Она не могла забеременеть!!!
Я дергаюсь, дергаюсь, пробую сесть. Не выходит. Не получается оторваться от пола, дать команду домашней системе вызвать «скорую» или полицию. За что?!
Верчусь, верчусь, пока не истрачиваю на это себя всего, а потом ухожу в штопор, смотрю темноту. Попадаю в интернат. Во снах я всегда попадаю в интернат; может, потому что я не должен был из него выйти.
«« ||
»» [605 из
807]