Дмитрий Глуховский - Будущее
Пятьсот Третий еще и всаживает ему промеж ног коленом.
Девятисотый – он крупней Пятьсот Третьего, но рыхлый – пытается отвесить ему медвежий тяжелый и неуклюжий удар, Пятьсот Третий перехватывает его руку и заламывает ее до хруста.
– На Семь Один Семь равняйтесь, гниды. – Он вытирает перемазанные в кровавых соплях костяшки о свои портки. – Знает меня. Знает, что если кто на меня пасть разинет, тому хана. Так, глиста?
И – при всех – сквозь портки хватает меня за яйца. Жмет в своих стальных пальцах, боль такая, что вот вот затмение наступит, руки виснут, нервы пилят зубастой пилой, стыд жжет.
– Так! Так! – визжу я.
– Что такой печальный? Улыбайся! – говорит он мне, оскалившись, сдавливая мою мошонку так, что оба яйца вот вот лопнут. – Я же помню, какой ты веселый!
И я улыбаюсь.
– А ты чё вылупился? – Пятьсот Третий отвлекается от меня, дает Девятьсот Шестому пощечину – слабую, как ребенку, просто чтобы унизить. – Хочешь, будешь моей куклой?
Сто Шестьдесят Третий бросается на него – но тот втрое кряжистей, и силы в его руках питонах только прибывает от каждого срубленного, каждого поваленного. И вот Сто Шестьдесят Третий сипит, лежа на полу, держась за горло. Остальные сникают, отворачиваются от своих, бормочут что то.
Так Пятьсот Третий становится нашим паханом. Так начинается мой последний год в интернате. Главное – доучиться, главное – сдать экзамены. Год всего перетерпеть – и выбраться отсюда, и больше никогда в жизни не видеть эту тварь.
«« ||
»» [607 из
807]